Site map 1Site map 2Site map 3Site map 4Site map 5Site map 6Site map 7Site map 8Site map 9Site map 10Site map 11Site map 12Site map 13Site map 14Site map 15Site map 16Site map 17Site map 18Site map 19Site map 20Site map 21Site map 22Site map 23Site map 24Site map 25Site map 26Site map 27Site map 28Site map 29Site map 30Site map 31Site map 32Site map 33Site map 34Site map 35Site map 36Site map 37Site map 38Site map 39Site map 40Site map 41Site map 42Site map 43Site map 44Site map 45Site map 46Site map 47Site map 48Site map 49Site map 50Site map 51Site map 52Site map 53Site map 54Site map 55Site map 56Site map 57Site map 58Site map 59Site map 60Site map 61Site map 62Site map 63Site map 64Site map 65Site map 66Site map 67Site map 68Site map 69Site map 70Site map 71Site map 72Site map 73Site map 74Site map 75Site map 76Site map 77Site map 78Site map 79Site map 80Site map 81Site map 82Site map 83Site map 84Site map 85Site map 86Site map 87Site map 88Site map 89Site map 90Site map 91Site map 92Site map 93Site map 94Site map 95Site map 96Site map 97Site map 98Site map 99Site map 100Site map 101Site map 102Site map 103Site map 104Site map 105Site map 106Site map 107Site map 108Site map 109Site map 110Site map 111Site map 112Site map 113Site map 114Site map 115Site map 116Site map 117Site map 118Site map 119Site map 120Site map 121Site map 122Site map 123Site map 124Site map 125Site map 126Site map 127Site map 128Site map 129Site map 130Site map 131Site map 132Site map 133Site map 134Site map 135Site map 136Site map 137Site map 138Site map 139Site map 140Site map 141Site map 142Site map 143Site map 144Site map 145Site map 146Site map 147Site map 148Site map 149Site map 150Site map 151Site map 152Site map 153Site map 154Site map 155Site map 156Site map 157Site map 158Site map 159Site map 160Site map 161Site map 162Site map 163Site map 164Site map 165Site map 166Site map 167Site map 168Site map 169Site map 170Site map 171Site map 172Site map 173Site map 174Site map 175Site map 176Site map 177Site map 178Site map 179Site map 180Site map 181Site map 182Site map 183Site map 184Site map 185Site map 186Site map 187Site map 188Site map 189Site map 190Site map 191Site map 192Site map 193Site map 194Site map 195Site map 196Site map 197Site map 198Site map 199Site map 200Site map 201Site map 202Site map 203Site map 204Site map 205Site map 206Site map 207Site map 208Site map 209Site map 210Site map 211Site map 212Site map 213Site map 214Site map 215Site map 216Site map 217Site map 218Site map 219Site map 220Site map 221Site map 222Site map 223Site map 224Site map 225Site map 226Site map 227Site map 228Site map 229Site map 230Site map 231Site map 232Site map 233Site map 234Site map 235Site map 236Site map 237Site map 238Site map 239Site map 240Site map 241Site map 242Site map 243Site map 244Site map 245Site map 246Site map 247Site map 248Site map 249Site map 250Site map 251Site map 252Site map 253Site map 254Site map 255Site map 256Site map 257Site map 258Site map 259Site map 260Site map 261Site map 262Site map 263Site map 264Site map 265Site map 266Site map 267Site map 268Site map 269Site map 270Site map 271Site map 272Site map 273Site map 274Site map 275Site map 276Site map 277Site map 278Site map 279Site map 280Site map 281Site map 282Site map 283Site map 284Site map 285Site map 286Site map 287Site map 288Site map 289Site map 290Site map 291Site map 292Site map 293Site map 294Site map 295Site map 296Site map 297Site map 298Site map 299Site map 300Site map 301Site map 302Site map 303Site map 304Site map 305Site map 306Site map 307Site map 308Site map 309Site map 310Site map 311Site map 312Site map 313Site map 314Site map 315Site map 316Site map 317Site map 318Site map 319Site map 320Site map 321Site map 322Site map 323Site map 324Site map 325Site map 326Site map 327Site map 328Site map 329Site map 330Site map 331Site map 332Site map 333Site map 334Site map 335Site map 336Site map 337Site map 338Site map 339Site map 340Site map 341Site map 342Site map 343Site map 344Site map 345Site map 346Site map 347Site map 348Site map 349Site map 350Site map 351Site map 352Site map 353Site map 354Site map 355Site map 356Site map 357Site map 358Site map 359Site map 360Site map 361Site map 362Site map 363Site map 364Site map 365Site map 366Site map 367Site map 368Site map 369Site map 370Site map 371
english


 
 

О нас | О проекте | Как вступить в проект? | Подписка

 

Разделы сайта

Новости Армии


Вооружение

Поиск
в новостях:  
в статьях:  
в оружии и гр. тех.:  
в видео:  
в фото:  
в файлах:  
Реклама

Чечня - 2005 ...
Отправить другу

Чечня, путевые заметки

Пролетая над Россией, я заметил, что всё в снегу. Бескрайние поля, какие-то неровные селения, города – всё белого цвета. Натыканная среди гор и горок Ингушетия — тоже сплошная белизна. А Чечня — нет! Только проехали «Кавказ-пост», сразу же снег только на обочинах шоссе и по краям полей. Позже профессор географии пытался объяснить мне, почему Чечня лучше прогревается на солнце. Встречающие-провожающие говорили проще: «однако, горячая точка».

Впрочем, любоваться красотами чеченской природы нет ни времени, ни желания. Никто не ездит сюда иначе как по делам – и стараются не задерживаться.

Встречает и сопровождает меня чеченец, серьёзный человек, который может позволить себе ходить без оружия. Однако, на всех его лимузинах, несмотря на различие окраски и номеров совершенно одинаковые царапины и вмятины, явно искусственного происхождения. Эта магия, однако, действует только на посты и патрули чеченской милиции. ОМОНовцы, не церемонясь, останавливают кого хотят и выясняют, кто такие. Принципы чеченской политики срабатывают безотказно: по лицу или документу досматривающий мгновенно идентифицирует круг связей. И может отказаться от дальнейшего досмотра, несмотря на наличие подозрительных лиц. Наблюдая за их работой по другим машинам, невозможно не признать, что они действительно ищут бандитов, а не лишние копейки, как пишут в либеральных газетах. Причём, если судить не только по сводкам, а просто по тому, как они держат оружие и перемещаются по местности — иногда действительно находят.

Бдительные милиционеры самим своим видом и поведением напоминают о том, что мы находимся в зоне боевых действий. Вырубленные деревья лесополос и повсеместные надписи, предостерегающие от мин, некоторые из которых выполнены на манер московских красочных граффити, также не дают забыть о присутствии опасности.

С предостережениями по поводу мин по частоте появления перед глазами могут соперничать только большие рисованные плакаты партии «Родина». Впрочем, неподалёку от «Минутки» рядом с таким плакатом какой-то политически грамотный товарищ написал от руки аршинными буквами «Рогозин – враг народа!».

Больше нигде на магистралях не встретилось ни одной политической (или хотя бы сомнительной) надписи. Нечто подобное может попадаться в «стрёмных» кварталах, что-нибудь типа «никто не забыт, ничто не забыто» и скрещенные сабли. Исключение — около одного из федеральных постов, там, куда явно не дотягиваются руки чеченской милиции, надпись: «верните наших детей». Тема исчезновения людей — одна из основных в республике. Об её актуальности напомнили и несколько раз попавшиеся бетеэры без опозновательных знаков с сидевшими на броне мощного вида людьми в масках. И это при том, что в чеченских СМИ постоянно повторяется заклинание: «есть приказ МВД Чеченской Республики — по машинам без опознавательных знаков и лицам в масках стрелять на поражение без предупреждения!». В оправдание чеченской милиции могу сказать, что ни разу не видел чеченского милиционера в пределах видимости такого бетеэра. Чеченские легковушки испуганно расступаются при виде масок, а не пытаются нагло шмыгать под самым носом, как это происходит с войсковыми колоннами.

Последние заслуживают отдельной песни — или хотя бы поэтической строки. В каких-то пятидесяти километрах от Грозного можно увидеть российских солдат, буднично просящих милостыню у ингушей, точно так же, как где-нибудь в центральной России. В Чечне не то – машины в колоннах образцово соблюдают дистанцию, на бетеэрах и грузовиках с зушками красуются внутряшники в отутюженных камуфляжах и с начищенным оружием. Практически все грузовики, несущие зушки, несут на себе самодельную броню. Разнообразные формы брони и характер сварочных швов выдают любовную работу мысли. Такое же впечатление и от инженерных дозоров внутренних войск – всю первую половину дня можно наблюдать, как они ищут мины на магистралях. Образцовая форма, оружие держат «под стандарт НАТО», боевые порядки как на показных учениях. Нельзя не порадоваться, видя во взглядах чеченцев на них если и не благодарность и уважение, то уж точно признание.

Однажды колонны автотехники заполнили практически все дороги, ведущие к горам, и даже часть рокад: везли брёвна. «Холодно в горах», понимающе кивали чеченцы.

Грозный сильно разрушен. Практически нет ни одного дома без повреждений. Кое-где в общую картинку контрастными пятнами вклеены отремонтированные куски, изредка достигающие размеров отдельного подъезда или домика в частном секторе. Частные дома, поражавшие размерами перед и после первой войны, стоят в руинах. Говорят, что получить компенсацию, даже отдав не менее десяти процентов выдающим, мучительно трудно. Получившие деньги большей частью предпочитают покупать машины, а не заниматься восстановлением домов. Объяснение простое: это верный доход. Вложения в строительство считаются рисковыми: дома страдают от терактов, перестрелок и дефицита материалов. Чеченцы, конечно, рассчитывают на эмоциональную реакцию приезжих и не ошибаются: когда ты видишь заросшие травой пустыри, уходящие в никуда (под асфальт) асфальт трамвайные рельсы, руины заводов или кинематографические развалины на месте спальных микрорайонов – это производит сильное впечатление.

С безопасностью ситуация следующая: хозяева над тобой не дрожат, но всё же предпочитают, чтобы ты никогда не оставался один там, где тебя не видят минимум два милиционера. И никому не говорил, где будешь ночевать. Это не с кем-то там, а среди своих соседей и сослуживцев. Такова обстановка.

Как-то раз мы завалились в свежепостроенный ресторан на окраине. Интересная особенность новочеченской архитектуры общепита – ни в какой из залов, ни тем более в кабинеты нельзя заглянуть в окно с улицы. Да и из двора затруднительно. Ту же роль выполняет и разница в высоте стен и заборов. Всё это снижает риск: в окно могут забросить гранату.

Ресторан по уровню вполне тянет на средний московский, хотя цены небольшие. Водка, правда, среднего качества, самая лучшая — «Русский стандарт». Чеченская Республика — один из немногих субъектов Федерации, не имеющий своего фирменного спиртного напитка. Раньше было, но теперь чеченские урожаи винограда (500 тонн в этом году) идут на дагестанские заводы. В ресторане мы пробыли часа три, за это время, кроме нас, было один-два посетителя (правда, это в рабочее время). Обычные в наше время обрывы разговоров и даже тостов из-за звонков были минимальны: мобильная связь работает скверно. Одна компания-монополист, на каждой соте, говорят, висит трубок много больше нормы. Дозвониться проблематично (городские телефоны явно не в моде), есть ли роуминг, я так и не понял. Но пили-гуляли нормально, и если бы не новые моды и телевизионные программы, можно было бы подумать, что мы вернулись в то время, когда ещё никаких войн не было и в помине.

А вот в целом по республике война чувствуется очень сильно. И дело вовсе не в разрухе или проверках на дорогах.

Важнейшее, что изменилось — это отрицательное отношение к русским. В принципе, к русским и раньше относились крайне плохо. Сам характер этого отношения стал другим. Раньше всё было просто и понятно: на русских смотрели либо как на потенциальных жертв («Мягонькие вы какие-то: вот у тебя, к примеру, ничего отнять нельзя ли?» «А ты, девушка, не шлюха ли, как все русские?»), либо с завистливой злобой («Русских на стороне Гитлера было больше, чем чеченцев живёт на свете, почему же выселили нас? Чеченцы уж точно не хуже русских, к русским в мире такое же отношение, как к чеченцам на Кавказе, почему им тогда досталась одна шестая суши, а нам несколько горных хребтов?»). Но те антирусские чувства, которые замечаешь сейчас, превосходят всё вышеописанное на порядок. Ближе всего они к тому, что описывал Толстой в «Хаджи-Мурате»: нас воспринимают как неких нечеловеческих существ, опасных и вредных, но совершенно неразумных и бесчувственных – типа саранчи, колорадских жуков или ядовитых змей. Причём, похоже, это стало всеобщим явлением.

Конечно, отдельные люди, которых во всяком народе мало, способные подняться над эмоциями (благодаря высокой культуре или силе личности), не проявляют этого. Остальные, неважно на какой они стороне, живут с этим, а некоторые и только этим. Например: мальчик не старше семи лет, который видел, что старшие его семьи только что сидели со мной за одним столом, снимали при мне оружие и вообще дружески общались, смог пожать мне руку только под напряжёнными взглядами старших. При этом непередаваемая на письме мимика дала бы богатейший материал на тему «вежливый человек пошёл навстречу омерзительному гуманоиду». Дальше, когда смотрели телевизор, этот милый воспитанный ребёнок уселся в кресло, и, по-детски маскируясь, пытался наблюдать за моими реакциями. Наши дети с таким же специфическим интересом смотрят на змей в зоопарке.

Кстати сказать: в связи с войной и разрухой чеченцы стали уделять своим детям больше внимания. Даже в бедных домах можно видеть сложные спортивные тренажёры, рассчитанные на мальчиков. Это не так уж плохо: время, потраченное на спорт, могло бы быть израсходовано на промывку мозгов и изучение оружия. То, что с детьми сидят безработные отцы, тоже не такая уж беда. Гораздо опаснее женщины, распропагандированные фанатичными имамами-экстремистами (как это сплошь и рядом бывает в более благополучных республиках Кавказа).

Бытовые взаимоотношения с работающими в республике представителями других регионов страны способны удивить любого жителя средней полосы. Чиновники, в особенности офицеры, абсолютно не заискивают перед чеченцами — скорее даже наоборот. Всё, что могут позволить себе чеченцы – это слегка мухлевать, пользуясь практически тотальным незнанием приезжими чеченского языка. Это напоминает об отношениях африканцев и белых в бедных африканских странах. Если соответствующие картинки заснять и показать по телевидению в центральной России (где как раз чеченцы занимают место «белых», стоят выше выше любого местного жителя и играют роль хозяев жизни) — не поверят даже милиционеры или скинхеды, примут за постановочные кадры.

Второе по важности из того, что нельзя увидеть по телевизору — это характер боевых действий.

Складывается впечатление, что участники и наблюдатели представляют это примерно так: чеченская милиция при поддержке российской армии и мятежники при поддержке иностранных моджахедов воюют, но в то же время на полях сражений присутствует некая третья сила, совершающая всякого рода провокации и разжигающая ненависть мирного населения против федеральных сил. Используются даже устойчивые словесные клише, типа: «анонимные третьи тёмные силы».

В отличии, например, от Косова, где тоже действовали «люди в чёрных масках» (точнее «люди в чёрном на чёрных джипах»), анонимных злодеев в Чечне не воспринимают как принадлежащих к одной из сторон. Они одинаково неприятны всем — и даже, как я понял из разговоров, армейцам. Понять, кто они такие, трудно. Во-первых существует табу на разговоры о них (видимо, по принципу «не поминать чёрта к ночи»). Во-вторых, хотя они бесспорно своим существованием добавляют ненависти к русским, но назвать федеральную структуру, к которой они принадлежат, было бы весьма затруднительно. Иной раз они имеют общих врагов с «лесными шайтанами», что для федералов было бы странно.

Почти такая же запретная тема — это арабские моджахеды. В то время как телевизор постоянно твердит о международных террористах, в разговоре услышать о них что-либо практически невозможно. Складывается странное впечатление, что в лесу находится только один враг – Басаев. Ещё где-то рядом с ним – обманутые чеченские мальчики, которых обязательно надо вернуть, переубедить, перевоспитать. При разговорах об арабах, а также об ордах моджахедов из других регионов России (регулярно упоминаемых в прессе) возникает неприятное напряжение. Это может восприниматься как косвенное подтверждение той рекламы вольной и сладкой жизни джихадистов, которыми полна иностранная пресса, охотно печатающая воспоминания иностранных моджахедов-добровольцев. Я как-то читал, как один американский моджахед расписывал свою жизнь в чеченских лесах: сильный враг нёс потери, а в «духовских» аулах местные жители наперебой подкладывали героям своих дочерей… И, само собой, без ненависти к русским не обходится и здесь: хаттабовские гвардейцы-«славяне» оставили по себе не самую добрую память.

Басаев, пожалуй, единственный враг, о котором говорят вслух. Но и здесь тоже заметна самоцензура: видимо, нет таких, кто мог бы себе позволить отзываться о нём пренебрежительно.

Во многих государственных учреждениях или даже в частных домах можно видеть плакаты с изображениями Алу Алханова и Рамзана Кадырова. Плакат с Алхановым может оказаться где угодно. Похоже, это расценивается только как внешний жест лояльности существующей власти. А вот плакаты с Кадыровым-младшим висят только у тех, кто демонстрирует свою идейную приверженность Рамзану: у таких можно увидеть на стенах дома стихи про Рамзана и услышать песни о нём, записанные на плёнку.

Говорят, что Рамзан является безусловным лидером для пришедших из леса, а также для жителей собственно Ичкерии (Ножайюртовский, Курчалоевский, Саясановский и часть Веденского районов), кроме её Веденской части, где — как и во всём Веденском районе — популярен Басаев. Другие полевые командиры федеральной стороны, даже такие, как Сулим Ямадев или Саид-Магомед Какиев, не сопоставимы с ним по славе. Отзывы о них – с не меньшим, если не с большим, уважением, чем о сражающихся «на той стороне». Но ни стихов, им посвящённых, ни плакатов в общественных местах с их лицами нигде не встретишь.

Совершенно другой природы культ президента Алханова. У многих это только общепринятая форма уважения действущему лидеру. Однако есть люди, которые действительно ожидают, что он найдёт выход из сложнейшей ситуации, в которой находится Чечня. Многие отмечают его решительность, способность в безвыходной, казалось бы, ситуации взять ответственность на себя и найти решение. Публичные высказывания Алу Алханова отчасти это подтверждает. В частности, он неоднократно высказывал предложение выявить негативные отличия чеченской культуры от культур других народов Кавказа, которые постоянно приводят к повторению трагических ситуаций исключительно с чеченцами — и устранить их. Это вполне современно и созвучно научным подходам культурной и политической антропологии. Однако не стоит забывать и о конкурирующем подходе, предлагаемым Басаевым: навязать чеченскую трагедию всем остальным народам. Какой подход победит, мы узнаем в ближайшее время.

Все всяких сомнений, Алханов пытается сохранить существующие в республике меньшинства. Проблема в том, что сохранение компактно проживающих на равнине меньшинств (ногайцев, кумыков, аварцев и в какой-то степени русских) противоречит основному процессу, на котором президент мог бы набирать политические очки – переселению горцев на плоскость (если, конечно, не переселять их сразу в Москву). Поэтому чеченский президент не может реально защитить меньшинства — за рамками поддержки их собственных мер самозащиты. С другой стороны, ваххабитское подполье, которое, как говорят, популярно в сёлах нацменьшинств, старается действовать аккуратнее, чем даже в чеченских сёлах – чтобы ненароком не разрушить сложившийся хрупкий баланс и не лишится одной из альтернативных кадровых баз в регионе.

Можно предположить, что меньшинства будут дальше жить как многие горцы: все, кто не связан с подпольем, будут постепенно выезжать. Пока ситуация ещё далека от этого – местные жители нечеченцы свободно работают в органах власти, пользуются попутками и общественным транспортом, в общем – живут обычной жизнью. Напряжённость внешне проявляется только в жалобах и хозяйственных спорах.

Добираться на работу в правительственный комплекс в районе бывшей гостиницы и железнодорожных путей в равной мере дорого и опасно из любого места. Исключение составляет только Грозный и места не дальше Аргуна – во время движения на работу дороги там заполнены попутками, разнообразной охраной и автобусами со студентами, которых ваххабиты без нужды стараются не трогать. Но это только для средних чиновников, которые могут передвигаться на машине (на своей или чужой). У кого есть мигалки и сирены — спрятаны под капотом, чтобы не привлекать внимания. Все остальные — как высшие, так и низшие — вынуждены жить в правительственном комплексе. Высшие — в малогабаритных (даже крайне малогабаритных) квартирах, низшие – в вагончиках и железнодорожных вагонах. Если кто думает начинать пиар-кампанию по реабилитации чиновничества в глазах общественного мнения, то лучшего материала, чем быт чеченского главного специалиста, живущего всю рабочую неделю в железнодорожном вагоне, а с семьёй встречающегося только по по выходным, найти трудно. Для контраста можно показать быт его московского собрата. Хотя бы сравнить средства передвижения. И тут же обобщить на примере чиновника федерального – добирающегося на работу на электричке из пригорода.

Правительственный комплекс выстроен по той же модели, что и правительственные зоны в арабских странах – резиденции и рабочие места высшего руководства в окружении воинских частей. Правда, воплощение этой идеи на чеченской земле разительно отличается от арабских дворцовых комплексов. Те, кто использовал русское значение слова «сарай» по отношению к зданиям Минобороны в Багдаде (тоже называвшихся «сараи» – до «бури»), должны почтительно умолкнуть при виде чеченских «дворцов». В сравнении с «сильными людьми» в сёлах чеченское высшее руководство живёт необычайно близко к народу. Президент и председатель правительства занимают по этажу в трёхтажном здании бывшей гостиницы, которая неровным зубцом мерцает на фоне ночного грозненского неба. Рядом — скопление вагонов и вагончиков в которых предполагается наличие всего, что может понадобится в работе госаппарата — от прачечной до спутниковой связи. Небольшие домики, которые трудно назвать многоквартирными, заняты высшими чиновниками. За неиспользуемой вертолётной площадкой находится здание Госсовета республики, отлично отремонтированное. Над всем правительственным комплексом ненавязчиво доминируют постройки воинских частей, окружающие его со всех сторон. Многочисленные огневые точки хорошо замаскированы, что добавляет аморфности и серости пейзажу.

Воинские части как МВД, так и Минообороны смотрятся достаточно внушительно. Особенно приятно видеть обилие российских флагов: для того, чтобы вычислить, где находится амбразура, необходимо долго и тщательно разглядывать стены. Надо думать, духовских разведчиков вычисляют за этим занятием.

Покидая Чечню, я обратил внимание, что, наверное, единственным признаком налаживающейся жизни, присутствующим абсолютно во всех населённых пунктах, могут считаться новенькие мечети: их действительно много. Но ровно то же самое было и перед первой войной.

Показать источник
Автор: Дмитрий Скиданов
Просмотров: 626

Комментарии к статье (0)

Другие статьи по теме:

Новая варварская акция террористов: теракт в чеченском селении Знаменское


В ожидании третьего витка войны
Кавказ готовят к большой войне
Проверки на дорогах

Теги: чечня 2005
В представленой статье изложена точка зрения автора, ее написавшего, и не имеет никакого прямого отношения к точке зрения ведущего раздела. Данная информация представлена как исторические материалы. Мы не несем ответственность за поступки посетителей сайта после прочтения статьи. Данная статья получена из открытых источников и опубликована в информационных целях. В случае неосознанного нарушения авторских прав информация будет убрана после получения соответсвующей просьбы от авторов или издателей в письменном виде.
e-mail друга: Ваше имя:


< 2017 Сегодня Янв >
ПнВтСрЧтПтСбВс
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     
Сотрудничество
Реклама на сайте
Реклама