Site map 1Site map 2Site map 3Site map 4Site map 5Site map 6Site map 7Site map 8Site map 9Site map 10Site map 11Site map 12Site map 13Site map 14Site map 15Site map 16Site map 17Site map 18Site map 19Site map 20Site map 21Site map 22Site map 23Site map 24Site map 25Site map 26Site map 27Site map 28Site map 29Site map 30Site map 31Site map 32Site map 33Site map 34Site map 35Site map 36Site map 37Site map 38Site map 39Site map 40Site map 41Site map 42Site map 43Site map 44Site map 45Site map 46Site map 47Site map 48Site map 49Site map 50Site map 51Site map 52Site map 53Site map 54Site map 55Site map 56Site map 57Site map 58Site map 59Site map 60Site map 61Site map 62Site map 63Site map 64Site map 65Site map 66Site map 67Site map 68Site map 69Site map 70Site map 71Site map 72Site map 73Site map 74Site map 75Site map 76Site map 77Site map 78Site map 79Site map 80Site map 81Site map 82Site map 83Site map 84Site map 85Site map 86Site map 87Site map 88Site map 89Site map 90Site map 91Site map 92Site map 93Site map 94Site map 95Site map 96Site map 97Site map 98Site map 99Site map 100Site map 101Site map 102Site map 103Site map 104Site map 105Site map 106Site map 107Site map 108Site map 109Site map 110Site map 111Site map 112Site map 113Site map 114Site map 115Site map 116Site map 117Site map 118Site map 119Site map 120Site map 121Site map 122Site map 123Site map 124Site map 125Site map 126Site map 127Site map 128Site map 129Site map 130Site map 131Site map 132Site map 133Site map 134Site map 135Site map 136Site map 137Site map 138Site map 139Site map 140Site map 141Site map 142Site map 143Site map 144Site map 145Site map 146Site map 147Site map 148Site map 149Site map 150Site map 151Site map 152Site map 153Site map 154Site map 155Site map 156Site map 157Site map 158Site map 159Site map 160Site map 161Site map 162Site map 163Site map 164Site map 165Site map 166Site map 167Site map 168Site map 169Site map 170Site map 171Site map 172Site map 173Site map 174Site map 175Site map 176Site map 177Site map 178Site map 179Site map 180Site map 181Site map 182Site map 183Site map 184Site map 185Site map 186Site map 187Site map 188Site map 189Site map 190Site map 191Site map 192Site map 193Site map 194Site map 195Site map 196Site map 197Site map 198Site map 199Site map 200Site map 201Site map 202Site map 203Site map 204Site map 205Site map 206Site map 207Site map 208Site map 209Site map 210Site map 211Site map 212Site map 213Site map 214Site map 215Site map 216Site map 217Site map 218Site map 219Site map 220Site map 221Site map 222Site map 223Site map 224Site map 225Site map 226Site map 227Site map 228Site map 229Site map 230Site map 231Site map 232Site map 233Site map 234Site map 235Site map 236Site map 237Site map 238Site map 239Site map 240Site map 241Site map 242Site map 243Site map 244Site map 245Site map 246Site map 247Site map 248Site map 249Site map 250Site map 251Site map 252Site map 253Site map 254Site map 255Site map 256Site map 257Site map 258Site map 259Site map 260Site map 261Site map 262Site map 263Site map 264Site map 265Site map 266Site map 267Site map 268Site map 269Site map 270Site map 271Site map 272Site map 273Site map 274Site map 275Site map 276Site map 277Site map 278Site map 279Site map 280Site map 281Site map 282Site map 283Site map 284Site map 285Site map 286Site map 287Site map 288Site map 289Site map 290Site map 291Site map 292Site map 293Site map 294Site map 295Site map 296Site map 297Site map 298Site map 299Site map 300Site map 301Site map 302Site map 303Site map 304Site map 305Site map 306Site map 307Site map 308Site map 309Site map 310Site map 311Site map 312Site map 313Site map 314Site map 315Site map 316Site map 317Site map 318Site map 319Site map 320Site map 321Site map 322Site map 323Site map 324Site map 325Site map 326Site map 327Site map 328Site map 329Site map 330Site map 331Site map 332Site map 333Site map 334Site map 335Site map 336Site map 337Site map 338Site map 339Site map 340Site map 341Site map 342Site map 343Site map 344Site map 345Site map 346Site map 347Site map 348Site map 349Site map 350Site map 351Site map 352Site map 353Site map 354Site map 355Site map 356Site map 357Site map 358Site map 359Site map 360Site map 361Site map 362Site map 363Site map 364Site map 365Site map 366Site map 367Site map 368Site map 369Site map 370Site map 371
english


 
 

О нас | О проекте | Как вступить в проект? | Подписка

 

Разделы сайта

Новости Армии


Вооружение

Поиск
в новостях:  
в статьях:  
в оружии и гр. тех.:  
в видео:  
в фото:  
в файлах:  
Реклама

Краткая хронология событий
Отправить другу

1979-1980 год

В 1979 году потери Советского Союза в Афганистане составили 86 человек. В 1980 году СССР потерял 1484 человека.

Всего лишь час до вылета нам дан, всего лишь час последней передышки. Сказали нам: летим в Афганистан. В Кабул летят вчерашние мальчишки...

В январе 1980 года соединения и части 40-й Армии под командованием генерал-майора Ю. В. Тухаринова заняли ключевые позиции в ряде провинций страны и совместно с афганской армией взяли под охрану важнейшие административные центры, жизненно важные объекты, аэродромы и основные автомобильные магистрали - Хайратон, Пули-Хумри, Кабул, Джелалабад; Кушка, Герат, Кандагар; Кундуз, Файзабад. Особое внимание уделено объектам советско-афганского сотрудничества: газопромыслы Джаркудук и Шиберган, электростанция в районе Суруби, ряда предприятий в Кабуле и Мазари-Шарифе, а также туннель через перевал Саланг.

С вводом в Афганистан ограниченного контингента советских войск руководство бывшего Советского Союза поначалу не предполагало вести боевые действия против мятежников, оно рассчитывало, по-видимому, на то, что само присутствие наших войск позволит афганским руководителям стабилизировать обстановку. Однако ход событий, особенно антиправительственные выступления непосредственно в Кабуле в двадцатых числах февраля 1980 года, вынудили советское руководство согласиться на то, чтобы совместно с Вооруженными Силами ДРА начать активные боевые действия по разгрому отрядов оппозиции. К этому времени мятежники оказывали постоянное огневое воздействие на советские части и подразделения, которые находились в согласованных с правительством ДРА гарнизонах. В такой критической ситуации дальнейшее уклонение от оказания военной помощи правительству ДРА не имело смысла.

В феврале-марте советские батальоны совместно с двумя афганскими под руководством генерал-лейтенанта В.А. Меримского провели крупную операцию против мятежников в провинции Кунар. Еще летом 1979 года афганский горно-пехотный полк в этой провинции перешел сторону мятежников. С тех пор они чувствовали, себя вольготно в приграничном с Пакистаном Кунаре, а полки 9-й горно-пехотной дивизии н ганской армии отсиживались в пунктах дислокации - в Асадабаде, Асмаре и Барикоте. Эта операция прошла успешно, но военные успехи были закреплены, поскольку органы власти смогли утвердиться в уездах. Мятежники по прежнему сохранили влияние на местное селение. Причин для этого было более чем достаточно: мошрюе влияние ислама, сильные племенные традиции, экономические связи, беззащитность населения и отсутствие тесных контактов органов власти в уездах (волостях) с жителями.

Таким образом, Кунарская операция, успешно, проведенная в первой половине марта, не привела к стабилизации обстановки в этой провинции. Поэтому в мае в Кунаре была проведена еще одна операция.

С весны 1980 года части 40-й Армии были втянуты в междоусобную войну в Афганистане хотя это и не входило в планы советского руководства.

Кроме операций в провинции Кунар, боевые действия проводились и в других районах. Сначала отряды моджахедов пытались действовать в о крытую, но вынуждены были быстро перестроиться и перейти к тактике действий "из-за угла", ибо открытые столкновения оказались им не под силу. Войска 40-й Армии, полностью перехвати инициативу, от непродолжительных по времени ограниченных по площади операций перешли крупномасштабным.

Весной проводились операции по обеспечению функционирования основных автомагистралей, также боевые действия в провинциях Пактия - Газни, первая Панджшерская операция, летом в Хазараджате и Логаре, осенью - вторая Панджшерская операция, боевые действия в провинции Нангархар. Особого внимания заслуживает операция "Удар" (ноябрь-декабрь) в центральных провинциях, которые непосредственно примыкали к Кабулу. По сути, она была первой из числа крупных, при ее проведении были достигнуты существенные результаты.

В течение всего года проводились рейды, обеспечивающие движение по дороге Кабул - Кандагар. Но военные успехи не закреплялись по-прежнему укреплением органов власти в уездных волостях. Бабрак Кармаль и другие руководители отсиживались в Кабуле, а если кто-то из них отправлялся в тот или иной провинциальный центр, то вместе с советским представителем, полагаясь, на соответствующую охрану.

Итак, возникли острые противоречия. С одной стороны, ввод 40-й Армии и изменения в руководстве государством вселяли надежду на перемены к лучшему, а с другой - усиление сопротивления моджахедов, продолжающиеся распри внутри НДПА, инертность крестьянских масс и настороженность в племенах препятствовали стабилизации обстановки на местах. Большая часть территории страны оставалась под контролем моджахедов.

Некоторые военачальники 40-й Армии и аппарата Главного военного советника пришли к выводу, что боевые действия против моджахедов ("борцов за веру") по своей сути есть гражданская война, и советские полки и батальоны были втянуты в боевые действия против своей воли. Вместе с тем наши офицеры, сержанты и солдаты поставленные перед ними задачи выполняли, как полагается, проявляя при этом изрядное мужество и отвагу.

Заслуживают внимания мнения непосредственных участников событий.
Так, рядовой Эдуврд Оганов, водитель бензовоза, вспоминает:

"Мы переходили границу в 1979 году по понтонному мосту. Ехали на КАМАЗах, бензовозах. Каждая машина в длину около двадцати метров, 5 метров - расстояние между машинами. И вот 120 машин, умноженные на 25 - три километра - и есть длина колонны. Из них к концу службы (а прослужил я там год и восемь месяцев) осталось только две - моя и друга-таджика.

Сначала мы ехали по пустыне. Дорога была тяжелая, незнакомая, ехать трудно, не более 30-40 километров в час. По дороге кто-то отдал приказ выключить фары. Ехали на габаритах, а потом и вообще выключили свет... Да, забыл сказать, перед выходом за границу у нас документы отобрали, а на грудь повесили бирки - там группа крови, резус. Сначала бирки были деревянные, а позже выдали металлические. Ведь кто-то специально их разрабатывал, делал, деньги получал. Значит, это кому-то было нужно.

Моя работа? Я знал только одну дорогу - Саланг. Перевал Саланг находится в провинции Баглан, объект первостепенной важности на основной магистрали Хайратон - Кабул. Если следовать к перевалу с севера, то четыре больших серпантина предшествуют непосредственно туннелю. На высоте около 3,5 км - туннель длиной почти 2,7 км, шириной 3 метров, высотой 4,7 метра. Над туннелем почти полукилометровая горная порода. После туннеля - спуск в кабульскую долину. Эту трассу у нас называли позже "Дорогой жизни". Когда первый раз я туда поднимался, из носа и ушей шла кровь - сильный перепад давления. А потом привык. По этой дороге сделал около 90 "ходок".

На перевале есть туннель. Освещение было, но из-за высокой загазованности и отсутствия тяги не было видимости. Приспособились. Из кабины высовываешь палку, когда едешь на ощупь, она царапает стену - значит, все нормально. Перестала царапать - руль держи вправо. А рядом встречная колонна. Водители в туннеле не погибали, а вот 16 ракетчиков задохнулись". Э. Оганов имеет в виду "ЧП" в туннеле.

О нем в рабочей тетради начальника штаба 40-й Армии генерал-майоре В. М. Панкратова есть такая запись:

"23 февраля 1980 года в 23.00 при совершении марша зенитно-ракетной бригадой и 186 мсп во время прохождения туннеля (перевал Саланг) водитель одной из машин ударил автомобилем в стену. Машины, идущие за ним, остановились. Образовалась пробка. В результате загазованности в туннеле началась паника. Отдельные военнослужащие стали стрелять. В результате 16 человек отравились выхлопными газами в туннеле, в том числе два офицера. Четыре человека получили огнестрельные ранения и у одного сломана нога. Причиной данного происшествия явилась плохая организация марша, пропуска колонны через туннель. Для проведения расследования направлена комиссия под руководством первого заместителя командующего армией генерал-майора Б. Ткача. Принятыми мерами пробка ликвидирована в 10.00. Движение в туннеле возобновилось".

Далее Э. Оганов говорит откровенно: "О службе в Афганистане многое можно рассказать, но не люблю я вто. Служил - куда денешься. Афган есть Афган. Как-то в одной из совместных операций с афганским подразделением их командир подарил мне Коран. "Держи, - говорит, - при себе. В пути он тебя будет хранить". Пришло время, нас - на "дембель" по приказу в ноябре 1981 года. Вернулся на родину с войны, и что меня особенно поразило - это враждебное отношение к "афганцам". В военном билете "афганцем" не значусь, там лишь одна печать войсковой части ПП 127717 - и ни слова о пребывании в ДРА и участии в боевых действиях. "Выходил" свидетельство о праве на льготы "афганца". У нас так бывает... Но сегодня я лично благодарю тех людей, которые хоть как-то, хоть чем-то хотят напомнить живым о нас и о тех, кто остался по ту сторону войны. Вечная им память...".

Другой участник событий в Афганистане, рангом значительно выше Э. Оганова, генерал-лейтенант И. Ф. Рябченко вспоминает:

"Сначала нас встречали как героев - народ радовался, ликовал. Но он радовался, с моей точки зрения, тому, что Амин был уничтожен. Ведь он жестоко расправлялся с теми, кто выступал против правительственных войск: посылал карательные отряды и с чисто восточной жестокостью наводился порядок, там все сжигалось, уничтожалось...

И самым правильным, целесообразным было бы уйти нам оттуда сразу на выполнение тех задач, о которых вели разговор в начале афганской эпопеи - выйти на основные коммуникации, которые шли из Пакистана, Ирана, перекрыть все дороги и тропки, не допустить провоза оружия, перехода моджахедов, душманов - тех противников, которые выступали против центральной власти. Тогда бы мы не ввязли в эту бойню, а их борьбу друг против друга".

Еще одно свидетельство - Карим улла Хам-джорд из Джелалабада:
"В декабре 1979 года я гостил у брата в Баграме. Между 18 и 19 часами 25 декабря на здешний аэродром стали приземляться грузовые самолеты, каких я ранее не видел. Их много.

В 20.00 неожиданно прекратились телевизионные передачи. По радио звучала только музыка. Даже мой брат, военный летчик, не знал, чьи самолеты садились на его аэродроме. Чужие - знали все. Через 5 минут самолеты поднимались в воздух. Началась стрельба. И только утром увидели: на аэродроме советские, а не американские самолеты, а по улицам шли советские танки.

Нам, мальчишкам, было интересно: подбегали к машинам, солдаты дарили значки, кокарды, меняли продукты на сигареты, жвачку. Первые наши друзья ушли через три дня. Их место занимали новые подразделения. А по ночам моджахеды ходили по домам и забирали мальчиков: "Воевать не можешь, патроны подавать будешь!".

Это подтверждается краткой записью в рабочей тетради генерал-лейтенанта В. М. Панкратова 6 сентября 1980 года: "Гульбеддин дал лозунг: Каждый мальчишка должен брать оружие и стрелять на дорогах - так угодно Аллаху. А что возьмет из подбитой машины, это Аллах даст ему в подарок".

Генерал-лейтенант В. П. Черемных:
"Я служил в ЛенВО первым заместителем начальника штаба округа. После 27 декабря 1979 года, через некоторое время, меня вызвали из Ленинграда в Москву. Там я узнал о своем новом назначении - советником начальника Генштаба афганских вооруженных сил. Когда в феврале 1980 года я прибыл в Кабул и окунулся в изучение обстановки, причем в довольно-таки сложных условиях (антиправительственные выступления в столице), то понял: мы столкнулись с острыми противоречиями. Наши батальоны и полки втягивались в боевые действия против своей воли...".

Едва ли не в каждой российской семье, как дорогие реликвии, бережно хранятся письма с "той", теперь уже далекой войны. Письма родных и близких, не вернувшихся домой. Теперь к ним прибавились свежие, еще не пожелтевшие от времени. Чем же они отличаются - разве что формой: там - треугольники, здесь - конверты.

А содержание, глубинная суть на удивление схожи. И те, и другие словно пропитаны трогательной заботой о мамах и папах, сестренках и братишках, бабушках и дедушках, а также страстным желанием жить. "Ждите меня - и я вернусь!" - и сквозь неторопливую вязь мальчишеских почерков и беглую россыпь торопливых строк, брошенных на бумажный лист перед походом, боем, дежурством, подобно упругим побегам пробивается эта мысль, хотя авторы не всегда выставляли ее напоказ - напротив, чаще всего тщательно маскировали. Причем, совершенно не важно, кто их писал - новобранец или ветеран, рядовой или офицер: война нивелирует чувства, обостряя главные, стирая второстепенные, хотя, впрочем, не разложить их вот так по полочкам.

Они попадали в Афганистан, как на край земли, в диковинное, экзотическое место - ведь большинство не выезжало до того времени за пределы родной области. И всему удивлялись': надрывным крикам муэдзинов, по несколько раз в сутки сзывающих правоверных на молитву, женщинам в черном, как призраки: они ассоциировались с "духами" - чем-то бесплотным, неосязаемым. Они заворожено наблюдали, как горец разматывает с головы чалму: четырнадцатиметровая ткань служит ему и скатертью, и одеялом, и простыней. Им было больно смотреть на чумазых афганских мальчишек - искалеченных, с оторванной рукой или ногой. Им не было известно чувство страха и опасности: оно пришло гораздо позже, когда сами окунулись в круговерть событий.

Чуть не каждый день, а то по несколько раз в сутки, к ним обращались афганские товарищи с просьбой разминировать дорогу или дом, поддержать "огоньком" попавшую в засаду группу, обезвредить крупную банду, терроризирующую население, захватить верблюжий караван с оружием, боеприпасами, направляющийся из Пакистана.

Наши воины мужественно и честно выполняли свой долг. Но те, кто не избежал смерти, похоронены, хотя и с почестями, но без огласки, где они погибали. Такой "несуразице", царившей в стране, нет оправдания!

Генерал-полковник Г. А. Стефановский, бывший член Военного совета Туркестанского округа, в своей книге "Пламя афганской войны" не скрывает: "Фамилии, имена и отчества погибших уже замелькали в разного рода донесениях, документах и справках, а в радиоэфир оборванные жизни шли под мрачным кодом "ноль двадцать первый".

Через некоторое время обработают, обернут целлофаном, заварят в цинковый гроб, оставив маленькое окошечко, и обобьют досками. Пройдет прощальный траурный митинг. Боевые друзья проводят в последний путь товарища, каждый будет вспоминать, когда и при каких обстоятельствах виделся последний раз с живым старшим лейтенантом или сержантом.

Затем их погрузят в транспортный самолет. Бортмеханик осмотрит большие опечатанные деревянные ящики, со вздохам пометит что-то бумагах и отправится к командиру экипажа, докладывать, что все готово к перевозке. С этс момента самолет превращается из небесного трудяги-грузовичка в "Черный тюльпан". Черный тюльпан - это радио позывной. Этим позывным вызывали самолет. "Груз двести" - так по коду обозначали погибших. Гроб с телом погибшего сопровождал тот, кто был с ним в последнем бою, или друг, или офицер из той части, где он служил. В самолете, который отправляли на Родину, кроме экипажа, никого не было. Самолет летел по очереди в те города, поселки и села, откуда были погибшие.

А в Союзе, на каком-либо провинциальном, как правило, аэродроме его отправят на самую дальнюю стоянку и подальше от глаз. Экипаж, измученный долгим перелетом сопровождающие отправятся искать столовую и ночлег, а горькая весть уже поднимает на ноги военкоматовское и гарнизонное начальство. Начнется обычная суета по похоронному обряду погибших воинов".

"Да, мы пришли в Афганистан выполнять интернациональный долг и выполнили его, - скажет десятилетие спустя генерал-лейтенант запаса И. Ф. Рябченко на встрече о матерью погибшего в Афганистане сына Н. И. Прохоровой. - Это была война, где или ты, или - тебя! Тысячи погибших, изувеченных, пропавших без вести. Гибли из-за того, что не знали и не могли знать обстановки, гибли по доверчивости... Раздаются еще голоса, что война зта нужна была военным. Военным-то как раз она и не нужна! Это мы отчетливо сознавали уже в первые дни пребывания в Афганистане. Писали, требовали, но увы... Не слушали нас, не приняли там, "наверху", единственного решения даже тогда, когда в воздух поднялись и взяли. курс на родину первые "Черные тюльпаны"...

Хоронить "афганцев" с почестями на родине не п о л а г а л о с ь. Хоронили тихо. Но как бы тихо родители ни прощались со своими сыновьями, о горе узнавали многие. Как бы строго ни запрещали надписи на могилах "Погиб в Афганистане", все знали - погиб именно там.

И все же они возвращались домой не в цинковых гробах на крыльях "Черного тюльпана". Они возвращались в родные места орденоносцами, обретали вторую жизнь в образе бюстов и стел, обелисков и гранитных плит с выбитыми на них именами героев. Они возвращались к нам, живым, незатухающим эхом вечной памяти. И это все, что остается от человека, прожившего на земле девятнадцать-двадцать лет - волнующий воображение след. По крайней мере, для мальчишек, примеряющих его подвиг "на себя"...

...Каждый раз при упоминании об афганской войне, по любому поводу родители еще и еще раз вчитываются в до боли знакомые, успевшие пожелтеть письма, пытаясь отыскать между строк недосказанное, установить хотя бы примерно, где и при каких обстоятельствах пал смертью их сын, внук, муж. Чаще всего детали не удается воскресить, обозначить географически и хронологически. Ведь письма датировались днем жизни, а в течение его менялись и координаты расположения частей, и боевая ситуация.

Поэтому мы попытались, хотя бы приблизительно, схематично восполнить сведения, не содержащиеся в "похоронках", ответить на вопрос: что, где и когда произошло накануне или в момент гибели воина. Параллельно со своеобразными некрологами попробуем воспроизвести свидетельства участников войны, справки, официальную статистику - все, что собрано по крупицам разных источниках документального характера. Может, хоть это облегчит боль родных, не перестающих ждать возвращения "афганцев": ведь до сих пор матери по ночам тревожно ждут стука в окно или внезапного скрипа двери...


Просмотров: 8375

Комментарии к статье (3)

Другие статьи по теме:

1981 год


1982 год
1983 год
1984 год
1985 год
1986 год
1987 год
1988 год
1989 год

В представленой статье изложена точка зрения автора, ее написавшего, и не имеет никакого прямого отношения к точке зрения ведущего раздела. Данная информация представлена как исторические материалы. Мы не несем ответственность за поступки посетителей сайта после прочтения статьи. Данная статья получена из открытых источников и опубликована в информационных целях. В случае неосознанного нарушения авторских прав информация будет убрана после получения соответсвующей просьбы от авторов или издателей в письменном виде.
e-mail друга: Ваше имя:


< 2018 Сегодня < Ноя >
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  
Сотрудничество
Реклама на сайте



Реклама