Site map 1Site map 2Site map 3Site map 4Site map 5Site map 6Site map 7Site map 8Site map 9Site map 10Site map 11Site map 12Site map 13Site map 14Site map 15Site map 16Site map 17Site map 18Site map 19Site map 20Site map 21Site map 22Site map 23Site map 24Site map 25Site map 26Site map 27Site map 28Site map 29Site map 30Site map 31Site map 32Site map 33Site map 34Site map 35Site map 36Site map 37Site map 38Site map 39Site map 40Site map 41Site map 42Site map 43Site map 44Site map 45Site map 46Site map 47Site map 48Site map 49Site map 50Site map 51Site map 52Site map 53Site map 54Site map 55Site map 56Site map 57Site map 58Site map 59Site map 60Site map 61Site map 62Site map 63Site map 64Site map 65Site map 66Site map 67Site map 68Site map 69Site map 70Site map 71Site map 72Site map 73Site map 74Site map 75Site map 76Site map 77Site map 78Site map 79Site map 80Site map 81Site map 82Site map 83Site map 84Site map 85Site map 86Site map 87Site map 88Site map 89Site map 90Site map 91Site map 92Site map 93Site map 94Site map 95Site map 96Site map 97Site map 98Site map 99Site map 100Site map 101Site map 102Site map 103Site map 104Site map 105Site map 106Site map 107Site map 108Site map 109Site map 110Site map 111Site map 112Site map 113Site map 114Site map 115Site map 116Site map 117Site map 118Site map 119Site map 120Site map 121Site map 122Site map 123Site map 124Site map 125Site map 126Site map 127Site map 128Site map 129Site map 130Site map 131Site map 132Site map 133Site map 134Site map 135Site map 136Site map 137Site map 138Site map 139Site map 140Site map 141Site map 142Site map 143Site map 144Site map 145Site map 146Site map 147Site map 148Site map 149Site map 150Site map 151Site map 152Site map 153Site map 154Site map 155Site map 156Site map 157Site map 158Site map 159Site map 160Site map 161Site map 162Site map 163Site map 164Site map 165Site map 166Site map 167Site map 168Site map 169Site map 170Site map 171Site map 172Site map 173Site map 174Site map 175Site map 176Site map 177Site map 178Site map 179Site map 180Site map 181Site map 182Site map 183Site map 184Site map 185Site map 186Site map 187Site map 188Site map 189Site map 190Site map 191Site map 192Site map 193Site map 194Site map 195Site map 196Site map 197Site map 198Site map 199Site map 200Site map 201Site map 202Site map 203Site map 204Site map 205Site map 206Site map 207Site map 208Site map 209Site map 210Site map 211Site map 212Site map 213Site map 214Site map 215Site map 216Site map 217Site map 218Site map 219Site map 220Site map 221Site map 222Site map 223Site map 224Site map 225Site map 226Site map 227Site map 228Site map 229Site map 230Site map 231Site map 232Site map 233Site map 234Site map 235Site map 236Site map 237Site map 238Site map 239Site map 240Site map 241Site map 242Site map 243Site map 244Site map 245Site map 246Site map 247Site map 248Site map 249Site map 250Site map 251Site map 252Site map 253Site map 254Site map 255Site map 256Site map 257Site map 258Site map 259Site map 260Site map 261Site map 262Site map 263Site map 264Site map 265Site map 266Site map 267Site map 268Site map 269Site map 270Site map 271Site map 272Site map 273Site map 274Site map 275Site map 276Site map 277Site map 278Site map 279Site map 280Site map 281Site map 282Site map 283Site map 284Site map 285Site map 286Site map 287Site map 288Site map 289Site map 290Site map 291Site map 292Site map 293Site map 294Site map 295Site map 296Site map 297Site map 298Site map 299Site map 300Site map 301Site map 302Site map 303Site map 304Site map 305Site map 306Site map 307Site map 308Site map 309Site map 310Site map 311Site map 312Site map 313Site map 314Site map 315Site map 316Site map 317Site map 318Site map 319Site map 320Site map 321Site map 322Site map 323Site map 324Site map 325Site map 326Site map 327Site map 328Site map 329Site map 330Site map 331Site map 332Site map 333Site map 334Site map 335Site map 336Site map 337Site map 338Site map 339Site map 340Site map 341Site map 342Site map 343Site map 344Site map 345Site map 346Site map 347Site map 348Site map 349Site map 350Site map 351Site map 352Site map 353Site map 354Site map 355Site map 356Site map 357Site map 358Site map 359Site map 360Site map 361Site map 362Site map 363Site map 364Site map 365Site map 366Site map 367Site map 368Site map 369Site map 370Site map 371
english


 
 

О нас | О проекте | Как вступить в проект? | Подписка

 

Разделы сайта

Новости Армии


Вооружение

Поиск
в новостях:  
в статьях:  
в оружии и гр. тех.:  
в видео:  
в фото:  
в файлах:  
Реклама

Летчики
Отправить другу

Знаменский Владимир Иванович (сержант). Интервью.

В конце сентября 1941 г. двадцать выпускников Ульяновской авиационной школы пилотов отправились на Карельский фронт.

Летная подготовка выпускников по ускоренной программе составляла 18-20 часов налета на самолетах ПО-2 и И-15 бис, в том числе: два полета строем, одна стрельба по наземным мишеням и одна стрельба по конусу. Учебных воздушных боев не проводили.

Молодое свежее пополнение принял молодцеватый, красивый генерал Г.Г. Хрюкин, на груди которого красовались ордена Ленина, Боевого Красного Знамени и др. После знакомства распределили нас по истребительно-авиационным полкам 102-й смешанной авиационной дивизии. Я попал в 65 ШАП, которым командовал Герой Советского Союза Белоусов. Полк базировался не деревянном аэродроме г. Сегежа. Меня назначили командиром экипажа на самолет И-15 бис в первую ШАЭ Героя Советского Союза Горюна. Вхождение в боевой строй было в основном теоретическое. Рассказали, как следует действовать при полете и над целью противника. Практически выполнили только 2-3 полета по кругу...

Было морозное ноябрьское утро. Температура - под 30° мороза. Техсостав полярными лампами отогревал моторы самолетов. Пришло сообщение, что в районе Повенец (в устье Беломорканала) прорвалась колонна немецких танков. Ее надо было уничтожить. Для этого должны были лететь 18 экипажей с бомбовым снаряжением в сопровождении истребителей И-16 соседнего полка.

По причине сильного мороза запустили только 8 моторов, в том числе и моего И-15 бис. При полете к цели на высоте примерно 600-800 м на юг по Беломорканалу мотор моего самолета несколько раз пытался остановиться. В эти минуты он снижался почти до снегового покрова, но потом мотор набирал обороты и я пристраивался к группе. Подойдя к цели на высоте около 800 м, я увидел внизу темные силуэты немецких танков. Перевел самолет в пикирование и, прицеливаясь по расчалке (как учили!), сбросил бомбы. Вышел из атаки левым разворотом с набором высоты, выбросил из кабины пачки листовок, заложенных политработниками, и выполнил 2-й заход со стрельбой по цели из пулеметов. Какой вред нанес врагу - не знаю, т.к. через замерзшую трубку прицела, с обзором в 20° и при хорошей видимости ничего не было видно. Выйдя из атаки горкой с левым разворотом, увидел вокруг меня летящие красные "огурцы" - снаряды эрликонов и массу темных разрывов зениток, а нашей группы не обнаружил...

В это время ко мне подлетели два И-16 и, покачав крыльями, показали курс полета. Я развернулся, увеличил обороты мотора до максимальных и вскоре догнал группу штурмовиков. На обратном полете повторилась неприятная история с мотором - снова снижался почти до снежного покрова канала и пролетаемых озер и, к счастью, дотянул до аэродрома. Приземлился нормально.

Я был внутренне рад, что все закончилось благополучно. Но моя радость была омрачена на разборе полета, когда политработники отругали меня за то, что я не вернулся с задания при первых признаках остановки мотора, ведь я мог погибнуть...

В этой истории у меня до сего времени нет ответа на вопрос, а не сочли ли бы меня те же политработники трусом за возвращение, каково бы тогда было окончание? Но продолжение полетов на боевые задания последовало и оно было воплощено в 193 моих боевых вылета, в десятках воздушных боев и семи сбитых немецких самолетов.

В декабре 1941 года 65 ШАП понес большие потери в самолетном парке и был перебазирован на аэродром Колежма (что южнее Соловецких островов) для перевооружения на самолеты "Харрикейны", а в феврале 1942 года - перелетели на прифронтовой аэродром Подужемье, западнее г. Кемь. 65 ШАП было присвоено звание гвардейского (17-й гвардейский ШАП) с перевооружением его новейшими самолетами Ил-2. Но часть летного и технического состава передавались во вновь формируемый 767-й истребительно-авиационный полк 112-й истребительно-авиационной дивизии, вооруженный самолетами "Харрикейн".

Вскоре полк был перебазирован на аэродром "Арктика" у пос. Молочный.

К этому времени мурманское небо в погожие дни заполнялось стаями немецких бомбардировщиков и истребителей, на отражение которых поднимались летчики-североморцы, летчики 19-го и 20-го гвардейских ИАП 7 ВА и летчики 768-го, 769-го, а затем и 767-го ИАП 122-1 истребительно-авиационной дивизии ПВО.

Зона воздушных боев хорошо просматривалась с аэродрома "Арктика" и зачастую покрывала пространство аэродрома, которое располагалось в зоне зенитных батарей около пос. Кола. В Мурманске насчитывалось более 75 батарей СЗО, не считая других калибров, и при входе в этот огонь самолет швыряло как в облаках в сильную болтанку. А было указание: из боя не выходить и в случае перемещения его в зону зенитного огня! Вот при таких впечатлениях началось мое освоение горячего Мурманского неба...

Солнечное утро над Мурманском 15 мая 1942 года закрылось густыми шапками разрывов зенитных снарядов. Наша тройка "Харрикейнов" с ведущим командиром звена П.И. Плехановым, правым ведомым И.М. Калашниковым и левым ведомым В.П. Знаменским по зеленой ракете была поднята в воздух на отражение налета.

В строй "клин" собрались над аэродромом "Арктика", боевую задачу получили по радио в воздухе и с набором высоты взяли курс

в общем направлении на запад от зоны зенитных разрывов. Быстро набрали заданную высоту 5 км и по командам с земли были выведены на группу бомбардировщиков. Увидев 12 Ю-88, мы с ходу атаковали их на встречно-пересекающемся курсе, от которого бомбардировщики нарушили строй, в беспорядке сбросили бомбы на сопки Заполярья, не долетев до Мурманска, и с левым разворотом стали уходить на запад. Главная наша боевая задача была полностью выполнена.

В ходе обстрела "юнкерсов" наше звено было атаковано двенадцатью истребителями Ме-109. Мы немедленно стали в левый оборонительный вираж, прикрывая заднюю полусферу летящего впереди товарища. При попытке Ме-109 атаковать сверху мы с кадрирования открывали ответный огонь по атакующему истребителю. После 2-3-х виражных маневров истребители противника, видя, что нас они не собьют, ушли вверх.

Наше звено собралось в строй "клин" и начало дальнейшее патрулирование в ожидании подхода очередной группы бомбардировщиков. При этом допустило грубую тактическую ошибку - развернулось хвостами самолетов к солнцу. И в этот момент снова были атакованы "мессершмитами" сверху со стороны солнца.

Я увидел как Ваня Калашников резко ушел влево вниз под наш строй, а мой самолет задрожал, что-то загрохотало, фонарь кабины разлетелся, левая рука от боли повисла, а слева, в метрах 15, проскакивает "мессершмит" с крестами и на меня смотрит летчик-немец. Я машинально резко накренил свой "Харрикейн" на "мессера", но он ускользнул вниз. Не увидев товарищей по звену, я с правым креном вниз развернулся в сторону аэродрома, зажав коленками ручку управления самолета, правой рукой положил кисть левой руки на сектор газа и, плавно пилотируя, долетел до аэродрома.

Из кабины меня вытащили медсестры: Дубова Полина и Раиса Скородская. На плоскостях самолета зияли полуметровые пробоины, вся хвостовая часть фюзеляжа была в перкалевых лохмотьях, а на тросах руля высоты оставалось две-три тоненьких проволочки и, в случае резкого пилотирования, они могли оборваться, а самолет войти в падение.

Командир звена П.И. Плеханов был подбит и покинул самолет на парашюте. Ваня Калашников успешно возвратился на аэродром.

В санчасти мне сделали противошоковый укол, обработали и перевязали сустав левой руки. Забинтованным я проходил девять дней, а на десятый (25.04.42 г.) снова поднялся в мурманское небо на встречу с противником.

В память об этом первом неравном бое (трое против 24) я до сего времени ношу шесть осколков от немецких снарядов в мягких тканях левого локтевого сустава. Иногда их присутствие весьма ощущается.

Очень памятной оказалась дата 23 июня 1942 года. Наша пятерка "Харрикейнов" во главе с ведущим капитаном Г. И. Козловым, его ведомыми младшим лейтенантом Г.В. Соколовым, старшиной В.Н. Петренко и пары прикрытия из старшин В. П. Знаменского и И.М. Калашникова взлетела по тревоге на отражение группы самолетов противника, летящих с запада к порту Мурманск. На западных подступах к Мурманску на высоте примерно 6000 м встретили группу бомбардировщиков из 12 Ю-88 и с ходу атаковали ее на встречном курсе. Как это обычно повторялось, строй бомбардировщиков рассыпался, экипажи в беспорядке сбросили бомбы и стали разворачиваться восвояси. В это время я увидел, что нашу группу справа сверху атаковала большая группа Ме-109, и, как потом оказалось, их было 57! Я по радио сообщил об этом ведущему капитану Г.И. Козлову и немедленно развернул свою пару "Харрикейнов" вправо навстречу истребителям. Завязался жаркий бой. Динамику такого боя отобразить сложно. Мы, как могли, атаковали и уходили из-под огня противника. Огня в воздухе от трассирующих снарядов и пуль было столько, что казалось, находимся в ливневом сверкающем дожде. Четко запомнился момент: капитан Г.И. Козлов с небольшим снижением атакует Ме-109. Справа сверху на него вышел на дистанцию огня другой Ме-109. Бросился его отсекать, прицелился и начал обстрел. В это момент снизу сзади третий Ме-109 пушечным снарядом ударил по левому элерону моего "Харрикейна", самолет завертелся через левое крыло и стал падать. Мне удалось вывести самолет на малой высоте, после чего я долетел на подбитом самолете до аэродрома и произвел посадку.

Как выяснилось при разборе полета на земле исход боя был следующим. Капитан Козлов был сбит, выбросился на цветном парашюте и приземлился благополучно. Во время его снижения ведомый В. Н. Петренко стал его прикрывать, но немецкие летчики отогнали Петренко и стали сами прикрывать спуск Козлова до земли. Как выяснилось, мы в бою сбили их ведущего и они, прикрывая Козлова, полагали, что это был их ведущий группы Ме-109.

В бою мы понесли невосполнимые потери. Был подбит самолет Г.В. Соколова. Летчик выпрыгнул с парашютом, который не успел раскрыться, и он разбился на улице Мурманска. И. М. Калашников был сбит и в горящем самолете упал западнее Мурманска. Только Вася Петренко возвратился на аэродром невредимым.

В этом вылете наша группа выполнила основную боевую задачу - не допустила бомбардированного удара по порту и городу Мурманску. В жарком неравном бою пяти "Харрикейнов" против 12 Ю-88 и 57 Ме-109 мы сбили несколько самолетов противника.

...Утро в день начала второй годовщины Великой Отечественной войны 22.06.43 г. выдалось солнечным. Эскадрилья находилась на боевом дежурстве в готовности № 2. Я стоял в землянке перед маленьким оконцем и брил правую щеку. Кто-то из молодых летчиков жалостно спросил: "Товарищ командир, но когда же мы полетим в бой?". Я без умысла полушутя ответил: "Сегодня и полетите...". И тут, как в сказке, зазвонил оперативный телефон. Вытерев полотенцем недобритую намыленную щеку, скомандовал: "По самолетам! В воздух!". От землянки до стоянки самолетов было всего 30-50 метров. Пока летчики добежали до самолетов, моторы уже были запущены техниками. Вскочили в кабины, пристегнули парашюты, воткнули вилки шлемофонов, закрыли фонари и вырулили на взлет. На все ушло считанные минуты.

Я взлетел первым в паре со старшим сержантом Н.Е. Зубковым, во второй паре старший сержант Н.И. Бабонин с сержантом Г.П. Третьяковым, в третьей паре сержанты Т.Д. Гусинский и Ф.И. Цацулин. Уже после уборки шасси в наборе на малой высоте мы были атакованы 12 Ме-109Ф, имеющими прекрасную маневренность как по вертикали, так и в горизонтальной плоскости. Взлетели три пары, завязался неравный бой на небольшой высоте в основном на горизонтальных маневрах. Силы были неравны. Я с пятью молодыми необстрелянными бойцами против 12 фашистских ассов. Но в ходе боя мы сбили их командира группы лейтенанта Гайзера, имевшего ранее 41 победу. В нашей группе самолет старшего сержанта Зубкова был подожжен в воздухе, летчик спасся на парашюте. Самолет старшего сержанта Бабонина был подбит. При вынужденной посадке в районе аэродрома при ударе о землю летчика выбросило из кабины и он остался невредим. Летчики Гусинский, Цацулин и Третьяков произвели посадку на аэродроме.

После 20 минутного жестокого боя я остался один против 7 немецких Ме-109Ф и продолжал бой еще в течение 27 минут. Когда атаковывал четверку мессеров, меня атаковала тройка и наоборот. Я был измучен таким боем, к тому же закончились снаряды моего "Харрикейна". Три раза заходил в лобовую атаку, пытаясь идти на таран, но немецкие летчики этого не выдерживали и при сближении на 30-50 м резко уходили вверх. Видя, что меня они не собьют, да и топлива у них оставалось, по видимому, в обрез, немецкие летчики покинули поле боя над аэродромом "Арктика". После посадки, выйдя из кабины, я зашатался от усталости и только усилием воли не упал на землю. Так была отмечена дата начала третьей годовщины ВОВ.

В глубокую осень 1942 года на мурманское небо опустилась полярная ночь. Воздушная обстановка разрядилась, напряженность боевых вылетов и боев спала. Но караванные поставки в порт продолжались. В начале декабря 1942 года небо очистилось от облаков и немецкие ВВС начали воздушную разведку. Ночью 2 декабря 1942 года с КП 122 ИАД меня спросили: могу ли я взлететь на отражение ночного воздушного разведчика? Я ответил положительно и поднялся в воздух...

Взлет с аэродрома "Арктика" произвел по тревожной зеленой ракете. После взлета, уборки щитков и шасси впился в показания приборов и по команде с наземного дивизионного КП выполнил набор высоты с полетом по заданному курсу.

Через 20 минут полета по приборам в шлемофоне услышал команду: "Впереди самолет-разведчик. Смотри, видишь или нет?" Я посмотрел в переднюю полусферу фонаря, но кроме сильных световых отблесков на фонаре и удаленных звезд ничего не видел. Получил повторную команду: "Пускай ракеты, разведчик впереди". Я нажал на боевую гашетку и выпустил 4 РС, которые ярким пламенем полетели в заданном направлении. Пуск ракет был удачным, так как с земли сообщили, что разведчик развернулся и уходит на запад.

Меня похвалили и дали команду идти на посадку. Пилотируя по приборам и временами визуально ориентируясь по земле, на которой удовлетворительно просматривались воды Кольского залива, рек Туломы и Колы, я вошел в курс на посадку. Огней населенных пунктов не было видно, все было затемнено. На планировании со стороны реки Колы и снижении до высоты начала выравнивания (8-10 м) я внезапно обнаружил, что не вижу огней посадочной полосы аэродрома. Машинально потянул на себя ручку управления самолетом, увеличил обороты двигателя, пошел на второй круг и в это время получил сообщение: "Аэродром "Арктика" закрыло туманом. Следовать на посадку на аэродром "Шонгуй".

Ориентируясь по реке Кола, я долетел до "Шонгуя", связался по радио и запросил посадку. В "Шонгуе" не были готовы к моему приему. На взлетно-посадочной полосе не было огней посадки. Я попросил осветить место приземления ракетами. В первом заходе при освещении одной ракетой я коснулся колесами земли и самолет взмыл. Я увеличил обороты мотора и пошел на повторный заход на посадку. Запросил осветить; взлетную полосу 2-3 ракетами. Со второй попытки по трем осветительным ракетам удалось приземлиться. Меня поздравили с успешным полетом и окрестили "перехватчиком-ночником".

Так, волею случая, я превратился в ночного летчика. Вскоре ко мне в пару присоединился к ночным вылетам майор Борисов, заместитель командира 768-го истребительно-авиационного полка. Нас стало двое, стало веселее.

В середине дня 10 марта 1943 года наше дежурное звено в составе: ведущей пары Ф.И. Точилкин с ведомым старшим сержантом Т.Д. Гусинским и. пары прикрытия младшего лейтенанта В.П. Знаменского со старшиной Н.В. Андреевым было поднято на встречу с группой бомбардировщиков, идущей от Западной Лицы к Мурманску.

Небо было закрыто плотной облачностью, нижняя кромка которой была на высоте 1000-1500 м. Прибыв в зону, получили сообщение по радио продолжать барражирование, ожидать подхода противника. Но ожидать пришлось недолго. Осматривая заднюю полусферу, я увидел, что справа сзади в атаку идет группа, в которой оказалось 11 Ме-109Ф.

Я по радио сообщил об этом ведущему, немедленно правым разворотом повел свою пару "Харрикейнов" в атаку навстречу Ме-109Ф. Завязался бой под облаками на горизонтальных маневрах. Атаки и выход из них следовали одна за другой. Подбит был самолет Н.В. Андреева, летчик выпрыгнул с парашютом. Подбит был самолет Гусинского. Летчик приземлился на фюзеляже на сопку. Потерял из виду и самолет Точилкина. Подбит был и мой самолет:

разбит фонарь, остановился двигатель. У Меня заныла голова, а левый глаз стал покрываться пеленой крови. Увидев внизу ровную Площадку, перевел самолет на снижение и. не выпуская шасси, приземлился на фюзеляж. Самолет обдало снегом и его охватило облеки пара. Немедля я сдвинул остатки фонаря назад, отстегнул привязные ремни и покинул кабину самолета с парашютом.

Снежный покров был глубоким и я с трудом отполз от самолета метров на 15. В это время по мне была дана пулеметно-пушечная очередь из пикирующего Ме-109Ф. Затем последовал второй обстрел.

Снаряды рвались вокруг меня, достигали до торфяного грунта, так что в округе снежная полянка превратилась в серо-черную. Я сжался в клубок, притворился, что убит, и фашистские истребители, выполнив еще 3-4 атаки, отступили. Я снял шлемофон, перевязал голову бинтом, отстегнул парашют и, перекладывая его перед собой, пополз, как мне показалось, в сторону аэродрома.

Примерно через час натолкнулся на след проехавшей упряжки оленей. Я пополз по следам. Начался небольшой снегопад. Приближались сумерки. Вдруг увидел впереди в метрах 200-300 двух лыжников. Вытащил пистолет ТТ и громко окрикнул: "Стой, кто идет?". Ко мне подошли два человека, оказавшиеся пограничниками. Они меня дотянули до какого-то подразделения. Там мне обрили голову, смазали йодом, покормили и на следующее утро переправили в полк.

Судьба товарищей по звену была такова. Т.Д. Гусинский после приземления вынул из фюзеляжа лыжи и на них возвратился на аэродром. У Н. В. Андреева при раскрытии парашюта слетели унты. Он на заснеженной земле разорвал парашют, обернул им ноги и пополз (пошел) в принятом направлении. Но курс оказался неточным. Он по нему шел около 3-х суток, питался тем. что добывал из-под снега. Вконец измученный, при потере сил он вынул пистолет и пытался застрелиться, но сил на нажатие курка не хватило... В таком лежачем состоянии его обнаружил пограничный патруль. Н.В. Андреев был спасен, но пальцы отмороженных ног были ампутированы. Самолет Ф.И. Точилкина тоже был подбит и посажен на фюзеляж. Летчик уползал, как и я, от самолета, но был убит на земле обстрелом пикирующих Ме-109Ф.

Трагичным был конец для нашего звена, но и мы при неравенстве сил (четверо против одиннадцати) сбили по данным наземного подтверждения четыре Ме-109Ф.

С забинтованной головой ходило неделю и уже 19.10.1943 года снова поднялся на патрулирование в мурманское небо. О моем ранении напоминают два осколка, застрявшие в костях макушки головы, периодически причиняя ноющую боль. Впереди еще предстояло множество боевых вылетов и жарких встреч с воздушным противником как победных, так и с неприятным исходом.

Наступило 24 сентября 1943 года. На большинстве самолетов Як-76, перегнанных из Подмосковья, выполнялись профилактические работы. В готовности к вылету оказались два самолета Як-76. В первой половине дня на аэродром "Арктика" внезапно напали 20 Ме-109Ф. В паре с капитаном Б.М. Нероновым взлетел на отражение налета противника. После взлета завязался бой двух против двадцати! Постепенно увеличивалась высота боя, перешли на вертикальные маневры. Для Неронова это был первый боевой вылет. Он не выдержал такого напряжения и ушел вверх. Я остался в бою один, отбивался и нападал, как только мог. Наконец, увидел, как на подмогу поднялись "Харрикейны" 768-го истребительно-авиацион-ного полка и один из них подвергся атаке "мессера". В пикировании погнался за ним и дал по нему пулеметную очередь. В этот момент снизу сзади по моему самолету прошла пулеметно-пушечная очередь другого "мессера". Мой самолет загорелся, кабину обдало горящим антифризом. Потянул ручку управления самолетом на себя, но Она не сдвинулась. Немедленно открыл фонарь, отстегнул ремни и попытался выброситься из кабины. Но поток воздуха меня прижал к сиденью. После двух-трех попыток покинуть самолет у меня пронеслась тревожная мысль: "Все, отлетался"... До земли оставалось метров 400. Я с силой стал рвать ручку управления самолетом на себя, она со скрежетом сдвинулась и мой "Як" устремился вверх! Отлегло от сердца. Посмотрел на прибор скорости - 280 км/час. Я перевернул самолет вверх шасси и, оттолкнувшись ногами, выбросился из кабины. Не помня, какая была высота, потянул за вытяжные кольца парашюта и он раскрылся. Сразу охватила тишина. Вокруг пролетели "мессеры". Они сделали несколько заходов, обстреливая меня, но снаряды летели мимо. Я подтянул стропы парашюта, спрыгнул на землю, ускорил снижение и вскоре завис на елках на высоте около двух метров за рекой Кола у поселка Зверосовхоз. Отстегнул лямки парашюта, спрыгнул на землю и, ощутив сильный голод, набросился на поспевающие ягоды черники. Затем стащил парашют с елок и пешком пошел на аэродром.

Наступило время Петсамо-Киркенесской операции по полному освобождению Советского Заполярья от немецко-фашистских захватчиков - начало октября 1944 года. 767-му истребительно-авиа-ционному полку вместе с другими полками 122-й истребительно-авиационной дивизии была поставлена задача прикрывать наземные войска от налетов воздушного противника на поле боя вдоль реки Западная Лица.

7 октября 1944 года группа Як-9 вылетела на прикрытие наших наземных войск, перешедших в наступление. Погода была облачная. Облака спустились до вершин сопок и временами проходили снежные заряды. Над линией фронта с группой Ме-109Ф и завязался бой. В сложившихся метеоусловиях бой проходил на горизонтальных маневрах отдельных пар и самолетов, так как единой группой маневрировать было невозможно.

На мою долю достался один Ме-109, за которым я уцепился и на левом вираже стал приближаться к нему на дистанцию огня - 200-300 м. Наконец, зашел немцу в хвост, прицелился и дал очередь из пушки и пулеметов. Немецкий летчик не выдержал, резко потянул ручку, самолет свалился на левое крыло и врезался в сопку! Это был последний самолет, сбитый мною в небе Заполярья. В последующие дни Петсамо-Киркенесской операции семь раз вылетал на сопровождение штурмовиков на поле боя, на сопровождение групп бомбардировщиков, целью которых было уничтожение различных объектовв районах Никель, Киркенес и Северной Норвегии. Встреч с воздушным противником не было, но силу и мощь огня КЗА и СЗА пришлось испытать, когда бомбардировщики преодолевали путь боевого курса на бомбометание, а мы следовали за ними в зоне сплошного зенитного огня восемнадцатиствольных гроссбатарей.

В представленой статье изложена точка зрения автора, ее написавшего, и не имеет никакого прямого отношения к точке зрения ведущего раздела. Данная информация представлена как исторические материалы. Мы не несем ответственность за поступки посетителей сайта после прочтения статьи. Данная статья получена из открытых источников и опубликована в информационных целях. В случае неосознанного нарушения авторских прав информация будет убрана после получения соответсвующей просьбы от авторов или издателей в письменном виде.

e-mail друга: Ваше имя:


< 2017 Сегодня < Июл >
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      
Сотрудничество
Реклама на сайте




Реклама