Site map 1Site map 2Site map 3Site map 4Site map 5Site map 6Site map 7Site map 8Site map 9Site map 10Site map 11Site map 12Site map 13Site map 14Site map 15Site map 16Site map 17Site map 18Site map 19Site map 20Site map 21Site map 22Site map 23Site map 24Site map 25Site map 26Site map 27Site map 28Site map 29Site map 30Site map 31Site map 32Site map 33Site map 34Site map 35Site map 36Site map 37Site map 38Site map 39Site map 40Site map 41Site map 42Site map 43Site map 44Site map 45Site map 46Site map 47Site map 48Site map 49Site map 50Site map 51Site map 52Site map 53Site map 54Site map 55Site map 56Site map 57Site map 58Site map 59Site map 60Site map 61Site map 62Site map 63Site map 64Site map 65Site map 66Site map 67Site map 68Site map 69Site map 70Site map 71Site map 72Site map 73Site map 74Site map 75Site map 76Site map 77Site map 78Site map 79Site map 80Site map 81Site map 82Site map 83Site map 84Site map 85Site map 86Site map 87Site map 88Site map 89Site map 90Site map 91Site map 92Site map 93Site map 94Site map 95Site map 96Site map 97Site map 98Site map 99Site map 100Site map 101Site map 102Site map 103Site map 104Site map 105Site map 106Site map 107Site map 108Site map 109Site map 110Site map 111Site map 112Site map 113Site map 114Site map 115Site map 116Site map 117Site map 118Site map 119Site map 120Site map 121Site map 122Site map 123Site map 124Site map 125Site map 126Site map 127Site map 128Site map 129Site map 130Site map 131Site map 132Site map 133Site map 134Site map 135Site map 136Site map 137Site map 138Site map 139Site map 140Site map 141Site map 142Site map 143Site map 144Site map 145Site map 146Site map 147Site map 148Site map 149Site map 150Site map 151Site map 152Site map 153Site map 154Site map 155Site map 156Site map 157Site map 158Site map 159Site map 160Site map 161Site map 162Site map 163Site map 164Site map 165Site map 166Site map 167Site map 168Site map 169Site map 170Site map 171Site map 172Site map 173Site map 174Site map 175Site map 176Site map 177Site map 178Site map 179Site map 180Site map 181Site map 182Site map 183Site map 184Site map 185Site map 186Site map 187Site map 188Site map 189Site map 190Site map 191Site map 192Site map 193Site map 194Site map 195Site map 196Site map 197Site map 198Site map 199Site map 200Site map 201Site map 202Site map 203Site map 204Site map 205Site map 206Site map 207Site map 208Site map 209Site map 210Site map 211Site map 212Site map 213Site map 214Site map 215Site map 216Site map 217Site map 218Site map 219Site map 220Site map 221Site map 222Site map 223Site map 224Site map 225Site map 226Site map 227Site map 228Site map 229Site map 230Site map 231Site map 232Site map 233Site map 234Site map 235Site map 236Site map 237Site map 238Site map 239Site map 240Site map 241Site map 242Site map 243Site map 244Site map 245Site map 246Site map 247Site map 248Site map 249Site map 250Site map 251Site map 252Site map 253Site map 254Site map 255Site map 256Site map 257Site map 258Site map 259Site map 260Site map 261Site map 262Site map 263Site map 264Site map 265Site map 266Site map 267Site map 268Site map 269Site map 270Site map 271Site map 272Site map 273Site map 274Site map 275Site map 276Site map 277Site map 278Site map 279Site map 280Site map 281Site map 282Site map 283Site map 284Site map 285Site map 286Site map 287Site map 288Site map 289Site map 290Site map 291Site map 292Site map 293Site map 294Site map 295Site map 296Site map 297Site map 298Site map 299Site map 300Site map 301Site map 302Site map 303Site map 304Site map 305Site map 306Site map 307Site map 308Site map 309Site map 310Site map 311Site map 312Site map 313Site map 314Site map 315Site map 316Site map 317Site map 318Site map 319Site map 320Site map 321Site map 322Site map 323Site map 324Site map 325Site map 326Site map 327Site map 328Site map 329Site map 330Site map 331Site map 332Site map 333Site map 334Site map 335Site map 336Site map 337Site map 338Site map 339Site map 340Site map 341Site map 342Site map 343Site map 344Site map 345Site map 346Site map 347Site map 348Site map 349Site map 350Site map 351Site map 352Site map 353Site map 354Site map 355Site map 356Site map 357Site map 358Site map 359Site map 360Site map 361Site map 362Site map 363Site map 364Site map 365Site map 366Site map 367Site map 368Site map 369Site map 370Site map 371
english


 
 

О нас | О проекте | Как вступить в проект? | Подписка

 

Разделы сайта

Новости Армии


Вооружение

Поиск
в новостях:  
в статьях:  
в оружии и гр. тех.:  
в видео:  
в фото:  
в файлах:  
Реклама
Цены на женская стрижка Одесса.

Другие войска
Отправить другу

Пешкова Наталья Никитична (гвардии старший лейтенант). Интервью.

- Наталья Никитична, скажите, в стране было ощущение надвигающейся войны?

- Знаешь, когда тебе 17 лет, ты больше думаешь о романах, чем о политике. Ну, и, конечно, мы были совершенно одурачены нашей пропагандой. Нет, у моего поколения никакого предчувствия не было.

- Когда Вы ушли на войну?


Санинструктор Н.Н.Пешкова. Река Угра, Калужская область. 1942 год.

- Я ушла на фронт 6-го июля 1941-го года. Я как раз закончила десять классов, у нас был выпускной вечер на Красной площади, а на следующий день началась война. Ну, а поскольку я считала себя не меньше, чем Жанной Д'Арк, то сразу побежала в райком комсомола, откуда меня и отправили в дружину санинструкторов, которая была организована в нашей же школе. Там нас учили делать основные перевязки, уколы, накладывать шины, вплоть до того, что мы ползали по-пластунски в актовом зале. Тогда в Москве начали формироваться дружины народного ополчения (ДНО). В стрелковую роту дивизии ДНО я и попала в качестве санинструктора. В нашей роте было много моих школьных приятелей, не одноклассников, их забрали в регулярную армию, а на класс младше. В мои обязанности входило вытаскивать раненых и оказывать им первую помощь. Главное - вытаскивать. В конце июля, августе нас еще немного учили военному делу, но, ты понимаешь, специалистов практически не было, только верхушка. Так что все это было довольно условно.

- Чем Вы были вооружены?

- Вооружены мы были трехлинейками, а те автоматы, которые нам дали немножко позже, они вообще не стреляли, а при попадании воды или песка просто выходили из строя. Мы были ужасно вооружены! Кадровые части - это другое дело, все-таки они занимались военным делом, у них была какая-то подготовка, и вооружение у них было лучше. Ну, а потом одежда наша... да даже офицеры были плохо одеты, неудобно были одеты. Мы же были обуты в обмотки, эти тяжелые кирзовые сапоги пришли уже в конце 42го года. Их нам давали весной, когда валенок поднять было нельзя, так он был пропитан водой. Голодно было. Под Москвой мы месяца три ели гороховый концентрат с куском конской колбасы. Это единственное, что нам давали.

- Вы помните Ваш первый бой?

- Третьего октября, когда немцы начали наступление, они застали нас врасплох (Операция "Тайфун" началась 2-го октября, немецким частям в составе 9-й, 4-й и 2-й пехотных армий, трех танковых групп - 3-й Hoth, 2-й Guderian, 4-й Hoephner - и девяти мотодивизий, обеспеченных воздушным прикрытием, противостояло 80 стрелковых, 2 моторизованные пехотные, 1 танковая, 9 кавалерийских дивизий, средняя численность которых не превышала 5-7 тысяч человек, 13 танковых бригад и 12 дивизий ДНО. Артем Драбкин). Была полная растерянность. Мы стояли в Смоленской области возле села, я сейчас не помню его название; у меня даже какие-то вещи остались в хате, в которую нас иногда отпускали переночевать - не было времени, чтобы забежать в эту деревню. Там вот первый бой был. Tам много погибло или пропало без вести. Ну, а потом мы долго, до конца ноября, были в окружении и брели куда-то, ориентируясь по солнцу, совершенно не представляя, где наши, где немцы. Еды не было. Ну, где-то выкапывали замерзшую картошку, что-то ели... А однажды мы набрели на разбитую машину, в которой были мешки с печеньем, пропитанным вытекшим из баков бензином; так вот моя подружка, Ниночка Этман, с голоду наелась этого печенья - мы ее еле спасли.

Кстати об обмотках, у нас было две подводы; ко мне относились, ну, более заботливо, что ли, и время от времени позволяли на них садиться. Я легла на переднюю подводу и заснула, и лошадь, которая шла сзади, такая же голодная, как и мы, сжевала мою размотавшуюся обмотку, и потом, наверное месяц, я ходила с одной обмоткой.

- Вы помните первого увиденного Вами немца?


Санинструктор Н.Н.Пешкова. Политинформация перед боем. 954-й стрелковый полк, 194-я стрелковая дивизия. Подмосковье. 1942. (Музей ВОВ пос.Кременки Калужской обл.)

- У того села, в Смоленской области. Это был летчик, спасшийся на парашюте из сбитого самолета. Когда мы увидели, что он спускается, все бросились к нему. Видимо он понял, что ему не уйти, и выстрелил себе в голову (по свидетельствам многих немецких солдат, из-за Геббельсовской пропаганды страх попасть в русский плен был колоссальный - Валерий Потапов). У нас была фельдшер из Великих Лук. Когда она к нему подбежала и попыталась что-то сделать, не понимая, что это все равно безнадежно, сказала: "Родненький, потерпи! " Ее потом в СМЕРШ таскали. "Как она вообще смела! Как у нее язык повернулся!" (для любителей точных дат - конечно тогда еще не было СМЕРШа, тогда это называлось Особый Отдел - Валерий Потапов). Тогда первый раз мы увидели, как одеты немцы... Это только на парадах в такой одежде ходить!

Из окружения мы вышли в Тулу и там попали в сортировочный лагерь. Нас накормили: дали несколько больших металлических банок с джемом; ни хлеба, ничего не было, но мы были настолько голодные, что ели этот голый джем, запивая водой. Из этого лагеря я попала в стрелковую часть, тоже санинструктором. Сначала я была в роте, но потом всех девочек из рот забрали в санчасть полка. Я сопровождала раненых с передовой в медсанбат. Однажды я привезла на машине своих раненых, только-только их приняли, и меня позвали в хату, где был госпиталь, помочь на срочной операции, и в этот дом попала бомба. Меня тяжело ранило в голову и контузило, а хирург, две операционные сестры и два санитара погибли. Я была после этого несколько дней без сознания. Но, как только ожила, я вернулась опять в свой полк.

- Болели ли люди на фронте?

- Нет, болезней почти не было, только на Курской дуге был тиф, до этого - ничего. Довольно странно, ведь никакой организованной санитарнo-гигиенической работы не велось. Вшивость была жуткая. Только когда долго стояли в обороне, или отводили на переформировку, сооружали самодельные бани и прожигали одежду. Когда стояли под Юхновым, в обороне на Угре, там надо было делать противодифтерийные и противостолбнячные уколы. Так прямо идешь по окопу и подряд прокалываешь всех солдат. Я как-то прикинула, что на фронте я была три года и три месяца, и если за это время год мы спали под крышей - это хорошо. Все зимы - это лапник и костер, но и костер не всегда можно было разжечь, тогда просто лапник. Я иногда пытаюсь вспомнить, как мы мылись, как одежду стирали, например. Не помню...

Потом была Курская операция, там меня ранило второй раз, и меня отправили почему-то опять в Тулу. А в Туле формировалась только что вышедшая из боев, в очередной раз освободившая Харьков, 3-я Гвардейская Танковая Армия генерала Рыбалко. Я попала в мехбригаду. Я не могу тебе сказать, почему я обратила на себя внимание, но, во всяком случае, мне предложили должность комсорга танкового батальона. Там были должности командира батальона, политрука, начштаба батальона и комсорга - вот это верхушка управления батальона, которая во время боя распределялись по ротам. У меня были те же функции, что и у политрука, только с молодежью: патриотическое воспитание солдат-мальчишек. С тех пор (это был 43-й год) я ездила верхом на танке. Я уже была не медиком, а строевым офицером. Мне присвоили звание младшего лейтенанта, и вот так я каталась.

Третий раз меня ранило... ну, это так, ерундовое ранение было - немцы нас застукали ночью в деревне, где мы остановились, мне попали из ракеты в шею, и там остались несгоревшие частицы заряда.

Героизм?.. Я помню, у нас в батальоне был начфин, который раз в месяц должен был прийти в подразделение и оформить переводы родным. Денег на руки никаких, конечно, не давали, а вот переводы семьям... Он безумно был труслив, то есть его трясло от страха, но он ни разу не пропустил назначенный день, только если по каким-то серьезным причинам, вот он ломал себя и приползал туда и оформлял эти бумажки. Ну, разве это не героизм?

- Какое было отношение к партии, Сталину, патриотизму?

- Я вступила в партию в 17 лет. Ну, тогда прям вербовали - через 3 месяца кандидатского стажа ты автоматически становился ее членом. Но, я должна сказать, во время войны подавляющее большинство коммунистов вели себя достойно. При вступлении надо было заполнить одну хитрую анкету, где был вопрос о сословном происхождении. Я от большого ума написала правду: "из дворянства " (Наталья Никитична - член дворянского собрания, - Артем Драбкин). Вдруг меня вызывает начальник политотдела дивизии. Предстала я пред его светлы очи, он говорит: "Что ты написала, девочка? Ты соображаешь?" Я была очень образованная и сказала: "А Ленин тоже был дворянин." Но он меня не заставил переписывать эту анкету.

Патриотизм действительно был, это не преувеличено. Мы все вели войну за свою землю, но я не никогда слышала возгласов "За Сталина", да и "Ура", не помню, чтобы кричали. Очень многие носили если не кресты, то ладанки - армия-то была, в основном, крестьянская. В городе каждый, кто мог, старался устроиться, может не сами ребята, так родители, понимая, что война - это почти верная смерть...

- У вас были романы на фронте?

- Надо сказать, я очень высокого мнения о мужчинах. При мне даже матом не ругались на фронте. Когда видели, что я появляюсь, предупреждали, и люди переставали браниться. Это обычные рядовые солдаты, не какая-нибудь там интеллигенция. Романов на войне не было, тем более домогательств. Я даже избежала попыток за собой ухаживать.

В качестве комсорга я участвовала в форсировании Днепра и обороне Букринского плацдарма (Днепр в районе Букрина был форсирован мехбригадой 3-й Гв. ТА 22-го сентября 1943-го года; к 24-му сентября плацдарм был расширен до 20-ти километров, на него были переправлены части 40-й, 27-й и 3-й танковых армий, им противостояло до 10-ти немецких дивизий. - Артем Драбкин). Там было очень страшно. Нас там просто бросили, чтобы мы оттянули от Киева части немцев и позволили взять город к 7-му ноября. Мы вышли к Днепру в конце сентября. На правый берег нам удалось переправить только пехоту, поскольку понтонов у нас не было. Мы смогли закрепиться и закопаться в отвесных склонах берега, что нас и спасло. У нас не было никакой поддержки, никаких продуктов. Когда плацдарм расширили, мы нашли какой-то сарай, где был заготовлен мак, и с голоду наелись этого мака и заснули, а тут немцы... ужасная была история... кто-то успел выскочить, а кто-то так и спал...

На Букринском у нас впервые появились заградотряды - специальные большие, хорошо вооруженные подразделения. Там же мы первый раз встретились с "Катюшами", о которых слышали, но ничего не знали. Они стояли на высоком берегу, а мы были в овраге, и они стреляли через нас. Опасности для нас не было, но этот грохот, этот огонь над головой - это ужас. Бомбили нас там целыми днями, небо было черное от самолетов. Наша авиация? Да мы ее и не видели, только уже к концу войны. Это странно, но когда видишь летящую бомбу, то ощущение, что она летит на тебя. Ведь она, правда, над тобой летит, а упасть она может, конечно, куда угодно. Поэтому большинство людей падали ничком и закрывали голову, а я всегда лежала пузом кверху, потому что я должна была видеть. Мне казалось, что так безопасней. На Букринском было очень много погибших. У меня был приятель из соседнего батальона, у них был выпуск 280 человек курсантов, после Букринского плацдарма осталось 16, и это при том, что их готовили... А пополнение у нас было такое: из окрестных сел собрали всех ребят от 16 лет - необстрелянных, ничего не умеющих, всего боящихся - вот это и было пополнение.

А под Фастовом я три дня числилась без вести пропавшей. Это было в Попельне, большой узловой станции. Мы выгнали оттуда немцев и праздновали 7-е ноября: кто-то спал, кто-то самогон пил, - абсолютно были неподготовлены, а ночью на станцию пришел эшелон с немецкими танками. Началась стрельба.

Сопротивляться было бесполезно - это были "Пантеры", которых мы ни разу до этого не видели. Дали команду садиться на танки, чтобы убраться оттуда. Я сажала людей, я же комсорг, мне надо было сначала всех посадить, и просчиталась с количеством танков, сесть мне было уже некуда. В той избе, где я остановилась, была такая Галя Чайковская, она вообще киевлянка, но жила у родственников в этой Попельне, и мы с ней решили бежать. Наши ушли вперед, и мы бежали одни по огромному полю. Сзади уже был слышен гул немецких танков. Мы поняли, что нам не убежать, и, увидев посреди поля стоящие скирды сена, решили в них закопаться. И надо же было так случиться, что именно у этих скирд встал немецкий танк! Мы даже речь немецкую слышали. Решили, что конец. Это правда, что в такие моменты перед глазами пролетает вся твоя жизнь, и ты вспоминаешь самые невероятные вещи. Однако нам повезло, и танки ушли, а мы с Галей пошли к ее крестной в соседнее село. Местные, конечно, безумно боялись, что нас обнаружат, и постарались нас побыстрее отправить. Меня переодели в какое-то тряпье, партийный билет я прибинтовала к плечу, а с парабеллумом расстаться просто не могла, да к тому же за потерю оружия и под расстрел можно было угодить - там не церемонились; я его положила в карман. В эту же ночь в село пришли немцы и у крайних хат поставили часовых, но нам удалось пройти мимо них, нас никто не остановил - две девчонки в отрепьях, хотя Галя еще как-то была одета. Мы опять пересекли это огромное поле, и когда нам показалось, что нас уже не видно из деревни, бросились бежать. Бежали, куда глаза глядят. Потом нас обнаружил какой-то партизан, мы поняли, что он партизан по его одежде, и привел к себе в маленький отряд. А как к своим вышли, я уже и не помню.

- Как Вы поступали с пленными?

- После освобождения Фастова пошли дальше и наткнулись на большую группу, итальянцев. Они, конечно, фиговые вояки, а эти, так вообще без оружия были. А поскольку мы сами были в полуокружении, то начальство приняло решение их расстрелять. Я, конечно, ничего этого не видела. Где-то... заткнув уши... куда-то... Причем это для всех было ужасно. Мы приходили в себя, пока нас немцы не стукнули. Эти ребята, которые расстреливали, говорили, что пленные снимали часы, вещи, чтобы задобрить их, как-то откупиться. Это жутко... Но нельзя было их оставлять...

- Какое у Вас было личное оружие?

- У меня был именной Парабеллум. За что дали? Не помню... Не за конкретную операцию - это точно; может вкупе, или когда Красной Звездой награждали, не знаю. А так, были какие-то пистолеты, даже автомат был. Ты знаешь, я, конечно, стреляла, но не могу вспомнить, что бы кого-то убивала, потому что мы всю войну не сталкивались с немцами лицом к лицу. Либо мы, либо они успевали отойти. Все же одинаково боятся. Правда, была такая ситуация, когда мы не успели отойти, и я оказалась с немцем одной хате с разных углов одной хаты, и каждый из нас боялся выскочить. Думаю, он дрожал так же, как и я. Во-первых, я была как всегда в брюках, может, он даже не понимал, что там девчонка стоит. Мне было очень страшно, потому что я видела человека, способного меня убить, глаза в глаза. Чем закончилось? В такой момент только о своей жизни и думаешь... чем кончилось не помню - не до этого было.

А на вооружении батальона стояли Т-34. Сами танкисты высоко их ценили, у них и маневренность была, и не так горели. Когда мы в конце 43-го получили английские "Матильды", их просто свечками называли, потому что они горели и из первого боя обычно не выходили. Но, я тебе скажу, сидеть на танке в сто раз лучше, чем в этой железной коробке. Я всего один раз была не на броне, а внутри - это ужас! И к танкистам у меня особое отношение. По уровню образования и подготовки они были, конечно, значительно выше пехоты, но и гибли танкисты страшно. Если танк подбивали, а подбивали их часто, то это была заведомая смерть: одному-двум, может, еще и удавалось выбраться, а третий точно погибал там. Самое страшное - это ожоги, а в то время ожег 40 процентов поверхности кожи был летален.

Я была в этом батальоне довольно долго, а потом меня повысили, и я стала помощником начальника политотдела бригады по комсомолу. Ну, это уже было дальше от фронта, естественно. Вот, собственно, и все.

Показать источник
Автор: Беседу записал: Артем Драбкин
Просмотров: 1213

Комментарии к статье (1)

В представленой статье изложена точка зрения автора, ее написавшего, и не имеет никакого прямого отношения к точке зрения ведущего раздела. Данная информация представлена как исторические материалы. Мы не несем ответственность за поступки посетителей сайта после прочтения статьи. Данная статья получена из открытых источников и опубликована в информационных целях. В случае неосознанного нарушения авторских прав информация будет убрана после получения соответсвующей просьбы от авторов или издателей в письменном виде.

e-mail друга: Ваше имя:


< 2018 Сегодня < Ноя >
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  
Сотрудничество
Реклама на сайте



Реклама