Site map 1Site map 2Site map 3Site map 4Site map 5Site map 6Site map 7Site map 8Site map 9Site map 10Site map 11Site map 12Site map 13Site map 14Site map 15Site map 16Site map 17Site map 18Site map 19Site map 20Site map 21Site map 22Site map 23Site map 24Site map 25Site map 26Site map 27Site map 28Site map 29Site map 30Site map 31Site map 32Site map 33Site map 34Site map 35Site map 36Site map 37Site map 38Site map 39Site map 40Site map 41Site map 42Site map 43Site map 44Site map 45Site map 46Site map 47Site map 48Site map 49Site map 50Site map 51Site map 52Site map 53Site map 54Site map 55Site map 56Site map 57Site map 58Site map 59Site map 60Site map 61Site map 62Site map 63Site map 64Site map 65Site map 66Site map 67Site map 68Site map 69Site map 70Site map 71Site map 72Site map 73Site map 74Site map 75Site map 76Site map 77Site map 78Site map 79Site map 80Site map 81Site map 82Site map 83Site map 84Site map 85Site map 86Site map 87Site map 88Site map 89Site map 90Site map 91Site map 92Site map 93Site map 94Site map 95Site map 96Site map 97Site map 98Site map 99Site map 100Site map 101Site map 102Site map 103Site map 104Site map 105Site map 106Site map 107Site map 108Site map 109Site map 110Site map 111Site map 112Site map 113Site map 114Site map 115Site map 116Site map 117Site map 118Site map 119Site map 120Site map 121Site map 122Site map 123Site map 124Site map 125Site map 126Site map 127Site map 128Site map 129Site map 130Site map 131Site map 132Site map 133Site map 134Site map 135Site map 136Site map 137Site map 138Site map 139Site map 140Site map 141Site map 142Site map 143Site map 144Site map 145Site map 146Site map 147Site map 148Site map 149Site map 150Site map 151Site map 152Site map 153Site map 154Site map 155Site map 156Site map 157Site map 158Site map 159Site map 160Site map 161Site map 162Site map 163Site map 164Site map 165Site map 166Site map 167Site map 168Site map 169Site map 170Site map 171Site map 172Site map 173Site map 174Site map 175Site map 176Site map 177Site map 178Site map 179Site map 180Site map 181Site map 182Site map 183Site map 184Site map 185Site map 186Site map 187Site map 188Site map 189Site map 190Site map 191Site map 192Site map 193Site map 194Site map 195Site map 196Site map 197Site map 198Site map 199Site map 200Site map 201Site map 202Site map 203Site map 204Site map 205Site map 206Site map 207Site map 208Site map 209Site map 210Site map 211Site map 212Site map 213Site map 214Site map 215Site map 216Site map 217Site map 218Site map 219Site map 220Site map 221Site map 222Site map 223Site map 224Site map 225Site map 226Site map 227Site map 228Site map 229Site map 230Site map 231Site map 232Site map 233Site map 234Site map 235Site map 236Site map 237Site map 238Site map 239Site map 240Site map 241Site map 242Site map 243Site map 244Site map 245Site map 246Site map 247Site map 248Site map 249Site map 250Site map 251Site map 252Site map 253Site map 254Site map 255Site map 256Site map 257Site map 258Site map 259Site map 260Site map 261Site map 262Site map 263Site map 264Site map 265Site map 266Site map 267Site map 268Site map 269Site map 270Site map 271Site map 272Site map 273Site map 274Site map 275Site map 276Site map 277Site map 278Site map 279Site map 280Site map 281Site map 282Site map 283Site map 284Site map 285Site map 286Site map 287Site map 288Site map 289Site map 290Site map 291Site map 292Site map 293Site map 294Site map 295Site map 296Site map 297Site map 298Site map 299Site map 300Site map 301Site map 302Site map 303Site map 304Site map 305Site map 306Site map 307Site map 308Site map 309Site map 310Site map 311Site map 312Site map 313Site map 314Site map 315Site map 316Site map 317Site map 318Site map 319Site map 320Site map 321Site map 322Site map 323Site map 324Site map 325Site map 326Site map 327Site map 328Site map 329Site map 330Site map 331Site map 332Site map 333Site map 334Site map 335Site map 336Site map 337Site map 338Site map 339Site map 340Site map 341Site map 342Site map 343Site map 344Site map 345Site map 346Site map 347Site map 348Site map 349Site map 350Site map 351Site map 352Site map 353Site map 354Site map 355Site map 356Site map 357Site map 358Site map 359Site map 360Site map 361Site map 362Site map 363Site map 364Site map 365Site map 366Site map 367Site map 368Site map 369Site map 370Site map 371
english


 
 

О нас | О проекте | Как вступить в проект? | Подписка

 

Разделы сайта

Новости Армии


Вооружение

Поиск
в новостях:  
в статьях:  
в оружии и гр. тех.:  
в видео:  
в фото:  
в файлах:  
Реклама
Стихотворения русских поэтов

От первого лица
Отправить другу

Педагогика М.П. Щетинина

О природе человека, ребенка, таланта

Человек может все! (1960-е)

Не осуществив мечту детства, я приобрел стомучительных “почему?”. Что может человек?Где границы человеческого “могу”? Нельзяли их раздвинуть? Если можно, то как?..Природа человека… Что это?

Мы с педагогами Кизлярской музыкальнойшколы проверили: способность к одному видудеятельности слагается из способностей кдругим. Талант – это синтез множестваталантов. Для того чтобы воспитатьспециалиста, надо развивать “человекавообще”, человека в целом…

И сегодня я готов спокойно и уверенно, сполной ответственностью утверждать: “Человекможет все!” И это не слепая вера. Дайтечеловеку возможность мочь!

Именно через осмысление этого девиза шлоформирование идеи многоцелевой школы,школы-комплекса, призванной развивать все,что включает в себя понятие “человек”.

Человек! Тот, кто впервые назвал так когда-тонашего предка, сделал выдающеесяпедагогическое открытие. Человек – человеков, то есть лоб, ум, лицо столетий, ум,формировавший века, ум как результатмиллиардов лет эволюционного развитияприроды. Мы не с нуля начинаем, мы беремэстафету у многовековой истории развитияжизни. И мы должны, говоря в классе: “Здравствуйте,дети!”, иметь в виду глубоко осмысленное “Здравствуйте,века!” И если это “здравствуйте” с тем жесмыслом скажет вся школа, создав условиядля развития природы человека, то каждыйгражданин страны детства и мы вместе с нимобоснованно заявим: “Человек может все!”

Вернуть в школу чувство (1970-е)

Активность интеллектуальных силпроизрастает из высокой активности двухвзаимосвязанных форм мышления: словесногои образного, которые основываются наактивности чувственных форм восприятия.

Каким же быть уроку? Чем ярчевырисовывалась предметная структураучебного процесса с полноправными урокамифизкультуры, труда, музыки,изобразительного искусства, тем остреевставала проблема времени, проблемаучебной нагрузки школьников.

Благодаря гигиенически оправданномусокращению (до 30–35 минут) времени уроков “речевого”и “образного” циклов, поставленных врасписании по принципу смены видовдеятельности, были созданы объективныеусловия для включенности вниманияшкольников с первого до последнего урока,для формирования привычки напряженно, сотдачей трудиться.

Чувство собственного достоинства – энергоисточник развития личности (1970-е)

Если бы у меня спросили: “Есть липервокирпичик, причина причин,энергоисточник развития личности?”, я быответил: “Есть! Это чувство собственногодостоинства, своей значимости среди людей”.А двигателем развития можно было бы назватьуспех в той или иной деятельности. Успех,пусть самый малый, в конкретном нужномлюдям деле и есть начало расцвета личности.

Определяющее значение при этом имеетлюбимое дело, к которому “лежит душа”, вкотором “я” раскрывается и утверждаетсянаиболее успешно. Поэтому первоочереднаязадача школы наряду с обучением основамнаук – предоставить каждому ученикувозможность иметь любимое дело.

Школа-комплекс открыла для ребят множествопутей к самоутверждению в добрых делах,направив их энергию поиска себя в руслоподлинного расцвета личности. Ученик,включенный в разностороннюю деятельность,проходит через цепь поражений и удач, а нетолько через одни победы или поражения.Жизнь в школе воспитывает в ребенкебойцовский характер, волю, оптимизм,стремление преодолеть трудности. Познаваяуспехи и поражения, он становится чутким куспехам и неудачам товарищей. В нем крепнетоснова доброго, ценнейшее качество –сопереживание, способность прийти напомощь.

Погружение! (1980)

С тех пор как впервые взволновала меняпроблема таланта, прошло более двадцати лет.Не было дня, чтобы не думал о ней.

И возникла мысль: а что, если посмотреть нанашу сущность иначе? По-другому взглянутьна наше тело, мозг? Представить их как одноцелое? Очень красивое слово: разум. В немслышатся два: раз и ум. Единый ум. Множествосведений, “слепков действительности”разом соединены в совокупное вовзаимосвязи и отличии составляющих.

В создании условий для своевременногоразвития всех внутренних сил ребенка, всехего задатков заключается разгадка таланта.Поиски путей интенсификации учебногопроцесса, “прессование времени” –понятная, доступная вроде бы цель, и тактрудно достижимая. Но вот, кажется, ключ крешению проблемы времени найден. Идеявозникла не в школьном классе и не зарабочим столом – на деревенской улице, вобразе, привычном с детства...

Сруб колодца. Крутится барабан, наматываетцепь и поднимает полное ведро с чистойродниковой водой. Пустое ведро с гулкимэхом падает в бездну. Всплеск – онопогрузилось в воду. И вдруг слово-ключ,слово-образ – погружение! А за этим образомдругой: цепь, звенья которой крепкосоединены между собой, вытягивает полноеведро. И включилась мысль. Школьныепредметы – те же звенья. Но сцепления вголове ученика не происходит. Мы пытаемсяискусственно соединять их на финише, а надобы с самого начала крепко связыватьпараграфы, темы, сосуществующие подобложкой учебника, в стройную, объединеннуюобщей идеей конструкцию Знания. Постигатьего нужно, погружаясь в самую суть, то естьусваивая эту идею.

Погружение. Слово обернулось идеей:погружение – это способ познания. Логичноиспользовать его прежде всего в началезнакомства с учебным предметом, чтобывызвать интерес к нему.

При традиционной урочной системе каждыйследующий урок (новая доминанта) как быстирает предыдущий, обесценивая егозначимость. Чтобы определиться, найти “свой”предмет, нужно глубоко погрузиться в него, ане барахтаться на его поверхности,скользить по касательной. Причем работадолжна строиться так, чтобы в различныхвидах деятельности были задействованы всеанализаторы (зрение, слух, моторика),индивидуальные занятия чередовались сгрупповыми и коллективными, репродуктивныезадания с творческими.

Много ли человеку надо? Много! (1980-е)

Новая форма организации учебного процессапозволила более интересно и продуманноорганизовать вторую половину дня, занятияпо интересам. Закончились обязательныеуроки. “Ты свободен. Что тебя интересует,ученик? Какое оно, твое дело? Ты еще незнаешь? Мы даем тебе возможность выбрать.Ищи, пробуй!” Разве может быть иной позицияшколы?

А много ли человеку надо? Много. Надо, чтобыкто-то услышал его, присмотрелся бы по-доброму.И он расцветет, вырастут у него крылья и небудет для него преград.

О методевоспитания

Страна Надо: чтобы воспитатьответственность, надо возложить ее начеловека! (1970-е)

Наше воспитание стало в основном словесным.Не отсюда ли многие наши беды? Нам сегоднякрайне не хватает воспитывающейдеятельности. Как известно, чтобы воспитатьответственность, есть одно средство:возложить ее на человека.

Надо… Сколько раз звучало это короткоеслово, когда необходимо было перешагнутьчерез “не хочу”, “не могу”, когда надобыло помочь людям.

Надо! – короткий, но емкий приказ самомусебе, когда, кажется, нет сил, когда такхочется отдохнуть, прилечь, расслабиться.

Надо! – призыв к воле, решительнымдействиям.

Надо! – значит хочу помочь людям, хочучеловеку счастья.

Из этого “надо” выросла одна из ведущихлиний нашей воспитательной работы в школе,нашей работы по самосовершенствованию – “надо”,равное “хочу жить для людей, хочу оставитьна земле след Доброго”. Именно такое “надо”воспитывалось в трудовом лагере, и черезнего утверждалось в школе.

Человек силен памятью и верой (1970-е)

Детство – время стремления человека ковсему прекрасному. Никогда он не жаждет таккрасоты, как в эту пору. И как важно помочьюной душе увидеть истинно великое в жизни ичеловеке. В трудовом лагере мы стремилисьсоздать такие условия, такие отношения,чтобы ребята могли возможно более полноудовлетворить жажду идеального. Мы учили иучились сами на образцах прекрасного,которые дает нам история нашей страны.

От поколения к поколению несет людейгероической судьбы в настоящее, в грядущееблагодарная память народа. Святая память.Человек силен памятью и верой! Величиечеловека – в величии его народа. Герои,память о них – та святыня, то бесценноедостояние, которые питают нашу жизнь. Вотпочему огромное внимание мы придавалирассказам о героях, песням о них иобстановке, эмоциональному фону, рождающимвнимание и доверие.

Костер, ночь, тишина. Каждое слово проникаетк сердцу, воображение уносит в те времена, вту среду, к тем событиям, о которыхговорится в рассказе или поется в песне…

Я не верю в педагогику вещаний. Я верю впедагогику борьбы (1980-е)

Педагог может достичь наивысшеговоспитательного эффекта, когда вместе сучеником мечтает и приближается к мечте.Точнее, направляет процесс роста ученика,побуждает к действенному, активномусамостроению, самосовершенствованию всоответствии с его представлением обидеале человеческой личности.

Мечта открывает перспективу, ее высотамобилизует силы, закаляет волю, характер. Норечь идет не о пустом, беспочвенноммечтании – о построении воображаемого “я”из имеющихся задатков, своеобразияличности.

Вот какой, думается, должна быть нашапедагогическая позиция: “Мы вместе будембороться, вместе жить, вместе работать надсобой, будем бороться сейчас и готовитьсебя к завтрашней, еще более напряженнойборьбе”. Акцент должен быть очень точным:не “совершенствуйся, расти, а я погляжу, какты это будешь делать, и подсоблю”, а “мывместе будем, обязаны расти, потому что вответе за свою землю”. Такая позицияснимает отчуждение и делает ученика борцомуже на старте жизни. Он не готовится кборьбе, а борется уже сейчас.

Я не верю в педагогику вещаний. Я верю впедагогику борьбы, борьбы не рядом сучеником, а вместе с ним, плечом к плечу.Хотите, чтобы дети жили счастливо иинтересно? Мечтайте с ними. Хотитевырастить бесстрашных борцов за светлое,высокое, доброе? Учите их мечтать о светлом,высоком, добром. Хотите убить личность? Убейте мечту.

Детей нельзя воспитывать по-детски! (1980-е)

Думая над совершенствованием ученическогосамоуправления, мы все яснее виделинеобходимость создания другой структурысамого коллектива. В конце концов пришли кразновозрастному трудовому объединению.

Производительный труд – колоссальноесредство воспитания уже только потому, чтосозданное им обладает наглядностью,материальностью, аккумулирует в себекачества личности создателя, делая “стоп-кадр”его сильных и слабых сторон. Предприятие, накотором работают дети, должно своей цельюиметь не план, не прибыль, а воспитание,развитие гармоничной личности,многостороннюю подготовку к труду. Поэтомуоно должно быть не узкоспециализированным,а многоотраслевым.

Положение старшего, в которое попадали нашиученики, творило чудеса. За год большинствочленов коллектива побывают в ролируководителя того или иного уровня.Становясь вновь рядовыми, они по-прежнемуактивно решали все вопросы жизниколлектива, отстаивали свое мнение, правоту,если это было необходимо ради интересовдела, чувствовали себя в ответе за всепроисходящее.

Детей нельзя воспитывать по-детски. Ребенокиграет ту роль, которую ему предоставляютобстоятельства. Маленькая роль раститмаленького человека, масштабная, великаяроль растит масштабную, великую личность.

О творческомпедагогическом коллективе

Только при демократическом стилеотношений возможен рост коллектива (1970-е)

Есть, думаю, только один путь воспитаниятворческого коллектива – предоставлениевозможности высказывать и отстаивать своимысли каждому – и ученику, и учителю. И мыстремились к тому, чтобы решение былодействительно коллективным – принятым врезультате обсуждения всех точек зрения,всех “за” и “против”.
Мы учились строить отношения на основеуважения, бережного отношения друг к другу,боролись с грубостью, нервозностью. Несразу утверждался взгляд на учителя как настаршего товарища ученика, призванногопомочь ему и в учении, и в формировании еголичности.

Идти к высоте равенства с детьми (1980-е)

Решительные шаги к открытому диалогу сучеником, педагогике сотрудничествапоставили перед нами проблемувсестороннего развития,самосовершенствования учителя.

Когда мы шли веселой и шумной гурьбой изшколы после обсуждения вопроса осистематическом коллективном анализеучебной деятельности, я заметил, что Ирабыла какой-то подавленной.

– Вы чем-то расстроены, Ира? – спросил я.

– Да. Вы тоже нам не до конца верите.

Я едва не задохнулся от удивления.

– Как вы к этому могли прийти?!

– Наблюдала за выражением вашего лица. Вынас усиленно поощряли, восхищались. Слушалис умилением. Как же – деточки, оказывается,мыслят и могут говорить дельно!.. Неужели вытоже из диспетчеров?

– Каких диспетчеров?

– Взрослости нашей, – вздохнула она. –Захотел – включил: пусть побалуются,поуправляют собой, нами. Захотел – выключил.Удобно, правда?

После первых попыток оправдаться передИриной и собой я все больше убеждался: онаправа. Сколько же нам надо взаимноготерпения друг к другу, чтобы старшим неунизиться до снисходительности, а младшимне проявлять показной, нарочитойнезависимости. Мало сказать, мало подуматьо необходимости веры в силы ребенка, онеобходимости разговора с ним на равных,мало, очень мало. Нужно шаг за шагом, ломаяперегородки штампов, идти к высотеравенства с детьми. И только тогда начнетсямучительно трудное, но крайне важное умениесмотреть в глаза ребят не сверху, а прямо.

Мы сами, будучи детьми, прошли эту школуискаженных, как в кривом зеркале, отношенийвзрослого и ребенка. Внушаем из поколения впоколение: старших надо уважать! А верно литак упрощенно, от календаря распределятьдостоинства людей? Взрослость – синонимдуховности, ответственности. Не годы нужноуважать, а мудрость, силу духа независимо отвозраста.

Действовать немедля, но не спеша (1980-е)

Проблема отношений, общения,взаимопонимания – одна из главных впедагогике. Подлинное общение невозможно спозиции силы, волюнтаризма, авторитарности.

В ученической среде уже действовал,ошибаясь, путаясь, но действовал активребят, хоть и медленно, но все болееувеличиваясь. А педагоги в основномвыжидали. В чем же дело?

Со временем я понял. Есть такое выражение:торопись не спеша. Мы же слишком спешили. Напедсоветах учителя поддерживали меня, нопроходили дни, и они остывали, не желая илине умея проявить инициативу:

– Мы не против, но как это сделатьпрактически? – спрашивали с беспокойством.

Я либо показывал сам, либо приглашалспециалистов. Как работать с ученическимколлективом? Посмотрите. Как эффективнеепровести урок? Посмотрите. Все чащесыпались обращения: “А как здесь сделать,посоветуйте…” Казалось бы, чего желатьруководителю? Но чем больше я “горел”,бросая себя во все точки, тем больше… гаслиглаза учителей. Так парализоваласьколлективная мысль, и незаметно вместоатмосферы сотрудничества в школефактически воцарился авторитарный стильруководства.

Коллективу, внедряющему новую идею, нуженлишенный какого бы то ни было давлениястиль отношений. Действовать немедля, но неспеша – вот чему надо учиться тем, ктовнедряет новое. И в этом “не спеша”заключено бережное отношение к другому. “Неспеша” – это знание и уважение опыта тех, скем думаешь творить.

Об учителе

Жить жизнью тех, кого учим (1960-е)

Трудно поворачивался учитель к человеку вбудущем пианисте, скрипаче. Появление вмузыкальной школе хореографов, оживлениеклубной работы вызывали среди “классиков”недоверие: “Мы отходим от профессионализма,школу превращаем в самодеятельность”. Уэтих педагогов были свои отработанныеприемы, благодаря которым их выпускникиучились дальше в музыкальных училищах ивузах. В основе их метода воспитания лежалпринцип отбора учителя-предметника: 1) я даю– ученик берет – ученик учится; 2) я даю –ученик не берет – ученик не учится.

По-другому подходит к своей профессииучитель-психолог. Он стремится к познаниюсвоих учеников, живет жизнью тех, кого учит.Если преподаватель-предметник скажет обученике: “У него не получается”, то учитель-психологподчеркнет: “У нас не получается”, себя отнего не отделяя.

Ученику можно передать только то, чемты сам наполнен (1970-е)

Я пришел к выводу, что неожиданныйположительный эффект моих педагогическихпровалов (см. следующий разворот. – Прим.ред.) – в убежденности и искренностиреакции на то, что считаю отвратительным влюдях и их поступках.

Если ты не чувствуешь гнева, а изображаешьего, то гнева нет. Если ты сам не веришьсвоим словам, как же поверит в них ученик?Педагогика не существует вне личностиучителя. Пути совершенствования личностиучащегося идут через совершенствованиесамого учителя. Утверждение: скажи мне, ктотвой учитель, и я скажу, кто ты, –справедливо и правомочно, как справедливо иправомочно утверждение: скажи мне, кто ты, ия скажу, кто твой учитель.

Учитель начинается с любви к Родине! (1970-е)

Учитель начинается не с любви к ребенку, а слюбви к Родине. Когда любовь к детямвырастает на основе гражданственности,когда суть любви к ребенку – забота обудущем Родины, духовное возвышениечеловеческой сущности ученика, толькотогда мы можем сказать: перед нами педагог.

Это не красные слова. Это ключ к нашему делу,исток таланта учителя. Мы говорим: жизнь –борьба. Педагог выводит ребенка в жизнь, т.е.в борьбу. В борьбу с чем и против кого? Еслинет у него ясного об этом представления, егоне спасут ни живость, ни естественность.

С осознания смысла жизни начинаетсявоспитание личности (1970-е)

Ты мой ученик. Я твой учитель. Давайподумаем, зачем мы с тобой родились, зачемживем на этой земле.

Не общие слова требуются для ответа! Авыношенные, выстраданные, идущие от сердца,чтобы прояснилась картина жизни и нашеместо в ней. Мы ищем ответ, осмысляяокружающее, тревожа память, вглядываясь всудьбы тех, кого уже нет. У деревьев и цветов,у моря, звезд, птиц ищем ответа. В поэзии. Да!В поэзии жизни. Постигая ее основу, ееистину, мы начинаем понимать себя, других. Иприходит обжигающее ощущение своейнеразрывной связи со всем сущим на земле.

Отвечая на главный вопрос “Зачем я?”, мынайдем ответы на тысячи других, поймем, чточеловек – звено в цепи поколений,соединяющее прошлое, настоящее, будущее.

С осознания смысла жизни начинаетсявоспитание личности, чувствасопричастности с делами и мечтой своегонарода, убеждение в том, что “мое” и “наше”неразрывны. Постижение сущности бытия раноили поздно приводит к раздумьям о сущностичеловека.

Чтобы вести за собой, надо и себя вести (1980-е)

Педагогику вызубрить нельзя, сотворить рази навсегда тоже. Суть деятельности педагога– творчество, исследование. Успешнаяработа сегодня не дает никакой гарантии,что завтра она будет такой же. Ибо завтра –новое испытание.

Какими же качествами надо обладать учителю?Одним из основных можно назвать честность.“Жить честно, – говорил Л.Н. Толстой, – эторваться, путаться, бросать, и опять начинать,и опять бросать, и вечно бороться и метаться”.Да, “вечно бороться и метаться” – нашаучительская судьба. Нам противопоказаныблагодушие и самодовольство.

Если в основание пирамиды из всех нашихпедагогических построений мы положимзаботу о ребенке, развитии его духовных ифизических задатков; если, веря в ученика,при любых, пусть даже самых “безнадежных”обстоятельствах, будем вести его к успеху;если будем честны перед своим народом; есликаждый шаг, слово, действие, взгляд, улыбкубудем соотносить с целью воспитания ируководствоваться ею в нашей совместной сучеником деятельности, наш педагогическийталант не иссякнет, а будет крепнуть исовершенствоваться. И однажды нас осенитудивительно простая, но очень важная мысль:чтобы вести за собой, надо и себя вести, неостанавливаясь в этом движении к себелучшему ни на один день.

Неспешное общение рождает тонкостьмировидения (1980-е)

Какое из свойств личности или какаяспособность, без которой учитель не можетуспешно работать с ребятами, наиболеетрудно достижима? Пожалуй, тонкостьмировидения. Поясню, как я это понимаю.

Мысленно пройдем по школьному коридору.Перемена… Видите вон того высокого парня уокна? Ему больно… У него плачет… спина.Подойти или оставить одного? Поддержать сиюминуту или лучше сделать вид, что не заметилего состояния?

А здесь – смотрите! Несется солнце! Четкоестаккато каблучков словно выбивает искры!Перезвон света в задиристых белыхкудряшках сливается с музыкой серых глаз.

Минута школьной перемены, а сколькомаленьких набросков-сюжетов!.. Не пропусти,учитель, эти мгновения. Держи в своих рукахсвязи-нити, соединяющие тебя с учениками.Неспешное, то есть предельно внимательное,всматривание в мир человека, проникновениев суть сказанного им, в интонационный стройего речи, в симфонию его движений.

Именно неспешное общение рождает тонкостьмировидения. А для этого нужно, чтобы зрячимбыло наше сердце – главный педагогическийинструмент учителя. Инструмент познаниясамого себя, жизни, души ребенка.
Использованы фрагменты из книги М.П.Щетинина “Объять необъятное”

Ваш совет...

Начало

Хорошо помню сцену моего представленияпедагогическому коллективу Яснозоренскойшколы. Словно это было вчера, вижу глазаучителей, в которых понятный мне вопрос: “Ктоты?”

“А в самом деле, кто? – мысленно вступая сними в разговор, думал я. – Что принесу вам?Я не управлять хочу, а думать вместе с вами,вместе бороться за школу для детей. Так счего начать?..”

И вот я в кабинете директора… у себя вкабинете. Все ушли домой. Завтра мой первыйдень, вторая четверть 1974/75 учебного года. Счего начать? В воображении проносилисьэпизоды из жизни в Бессоновке,строительство школы. Помнишь, настоящеевзаимопонимание ты встретил только тогда,когда, взяв мастерок, встал рядом с рабочими,когда они поверили, что ты не командоватьпришел, а вместе с ними дело делать. Тыобратил внимание на то, как по-разномуотнеслись к идее школы-комплекса рабочие иучителя? Для первых она стала ихсобственной, а для вторых оказалась чужой,продиктованной “сверху”. Новое должнообязательно созреть, родиться в коллективе.Нельзя распространять опыт директивно,кампанией. Навязанное новшество превращаетлюдей из творцов в слепых исполнителей.

Внезапно я услышал чьи-то взволнованныекрики. Что это? Быстро поднявшись, открылокно. В кабинет ворвался холодный осеннийветер и вместе с ним ожесточенная, грубаябрань, от которой стало жарко: крик былдетский. Я увидел жуткую сцену: два рослыхподростка били в овраге мальчишку летодиннадцати. Не помню, как бежал по лестницесо второго этажа и дальше вниз. Черезнесколько мгновений, схватив за шиворотхулиганов, я тряс их с такой силой, будтонавсегда хотел вытрясти эту зверинуюжестокость к человеку: “Что же вы делаете!”И вдруг один из них захныкал: “Прости-и-те…мы больше не бу-у-дем… прости-и-те… дядечка…”Я молча разжал руки, подростки стояли,потупив головы.

“Что это там за фраер нашелся?” – раздалсянеприятный скрипучий голос. Я обернулся иувидел троих лохматых парней, на вид около18–20 лет. Они восседали на небольшом бугоркеметрах в двадцати от меня, потягиваясигареты и смачно сплевывая себе под ноги.Все трое, зло прищурив глаза, нагло смотрелив мою сторону.

Я понял, что это они стравили ребят, и еслисейчас отступлю, если не дам решительногобоя, то никогда в этой школе никакимприказом не утвердить меня директором.

“Так что же, драться? А если это акселераты-ученики?Ты же директор, учитель…” – говорил одинвнутренний голос, но другой твердо инастойчиво повторял: “Не отступать…”

“Но-но, уж и пошутить нельзя”, – уже не такуверенно и нагло сказал один из парней. Всетрое, словно нехотя, поднялись инеторопливо двинулись прочь. Я шагнул заними: “Подождите! Куда же вы?” Один из нихобернулся и вдруг помчался к растущему посклону оврага терновому кустарнику.Остальные за ним. Я остановился. Вот этодебют… Но на душе легче: хороший урок длятех, кто остался и, конечно, во все глазанаблюдал за нами. Подошел к мальчишкам.

– Вы же человека, понимаете, че-ло-ве-ка били!Запомните на всю жизнь: нет на земле ничегоомерзительнее трусости и жестокости, –громко, чтобы слышали и те, в кустах, говориля. – Вы в каких классах учитесь? – спросилуже другим тоном.

Но мальчишки упорно хранили молчание.

– А вот это уже не по-мужски… Неужтобоитесь?..

– А что бояться? Я – в шестом, зовут меняВовка.

– А мы в седьмом… Он – тоже Вовка, а я –Коля.

– А я ваш директор Михаил Петрович…

На следующее утро отправился в школу… Вздании было пусто, неуютно. Настроение мое ивовсе упало, когда в нескольких местах настенах, еще пахнущих свежей краской, увиделпошлые надписи.

Внизу послышались громкие голоса ребят ишумный топот ног. Я посмотрел на часы: былоуже около восьми. Сердце взволнованнозабилось – начинался школьный день.

Мимо меня по лестнице стремительнопронеслись, не остановившись, перепрыгиваясразу через несколько ступенек, двазапыхавшихся парня примерно из 7 или 8класса.

“А-а-а-а!” – раздался наверху режущий ушикрик…

“Это жертва… – мелькнуло в голове. – Надовыручать”.

Быстро поднявшись, я увидел, какстаршеклассник с легкой улыбочкой накруглом скуластом лице энергично отпускалшалобаны лежащему на полу и зажатому междуего колен подростку, который не то от боли,не то дурачась вопил свое пронзительное “а-а-а”.

– Встаньте! – властно и твердо сказал я.

– А что мы сделали? – бормотал парень,поднимаясь с пола и отпуская свою “жертву”.– Мы же играем… Видите, он же не плачет.

– В чем смысл игры? Бить друг друга поочереди и по очереди изо всей силы вопитьдиким голосом?!

– Директор… – сказал кто-то сзади шепотом.

Я обернулся… В двух шагах от нас стоялагруппа ребят, человек восемь – десять, впионерских галстуках. “Кто же это знаетменя? – подумал я… – А-а, старые знакомые.Это те же, что вчера… Вовка и Коля…Нехорошо как-то начинается моя работа:сплошные замечания… Нехорошо…”

– Доброе утро, – уже громко сказал я.

– Доброе утро! Здра-сьте! – нестройноответили мальчишки.

Вовка и Коля улыбались, будто говорили: “Ничего-ничего,не унывай, поможем”. У остальных лица былисерьезные, из глаз буквально выпиралолюбопытство и недоверие: “Кто ты?”

Линейка

Условия работы в каждой школе гораздо болееспецифичны, нежели типичны: своянеповторимая среда, свои, только ейприсущие особенности. В первые дни вЯснозоренской школе меня поразилинервозность, напряженность отношенийучащихся. Крики, вопли, сутолока,нескончаемая борьба в шутку и всерьез нагрязном, затоптанном полу, нередкие взрывыожесточенных драк – все это называлось “перемена”.И происходило это в основном из-за того, чтоЯснозоренская школа была словно слепленаиз различных, недавно закрытых малых школ. Вшколе не было коллектива в истинном смыслеслова. Она представляла собой разрозненныегруппы учащихся из десяти сел. Школьники изодного села стремились сохранить обычаисвоей бывшей школы, держались по отношениюк другим заведомо враждебно.

Друг о друге ребята не говорили, к примеру,“это пятиклассники” или “этодесятиклассники”, но обязательноподчеркивали: “это ровенцы” (с. Ровенек)или “это яснозоренцы” (пос. Ясные Зори). Таки делилась школа на “ровенцев”, “яснозоренцев”,“черемошан” (с. Черемошное), “солтыковцев”(с. Солтыково), “устян” (с. Устянка), “лозовчан”(с. Лозовое), “бочковцев” (с. Бочковка), “солнцевцев”(с. Солнцевка), “нечаевцев” (с. Нечаевка), “вергилевцев”(с. Вергилевка).

Однажды ко мне в кабинет прибежалвзволнованный дежурный.

– Михаил Петрович! Там такое!.. Там такаядрака!!! Мы ничего не можем сделать…Пойдемте скорее на третий…

На третьем этаже, куда я спешно поднялсявместе с дежурным, был настоящий кулачныйбой, в нем участвовали в общей сложностиоколо 10–15 человек, яростно колотивших другдруга. Но вот кто-то увидел меня. “Директор,пацаны, директор!” – током ударило в толпе.

– Ребята! – едва скрывая волнение, начал я.– Убежден, что у вас есть моральное правозащищать свое человеческое достоинство. Нодрака – это самое крайнее, слышите, самоекрайнее средство защиты доброго, красивогов человеке. Каждый такой бой ради Красоты наЗемле, слышите, ради Красоты на Земле,укрепляет в человеке мужество, стойкость,смелость. Мы говорим про такого с гордостью:настоящий мужчина! Но если парень бездумнои слепо размахивает своими кулаками радипотехи, бьет, чтобы унизить, чтобы причинитьболь, какова бы ни была мощь его костей имышц, он не мужчина, он всего лишь особьмужского пола. С каждым таким, как этот,позорным “боем”, так легко напоминающимпетушиную возню, парень теряет в себемужчину…

Когда я говорил это, видел, как становилисьсерьезными глаза парней, многие из которых,как мне казалось, принимали каждоесказанное слово. Но уже на другой день опятьпроизошла драка.

Мои слова о мужском достоинстве если ивозымели действие, то ненадолго, и я решил,что необходимо ударить по драчунам болеемощно. Но как? “Надо провести общешкольнуюлинейку, – подсказали мне опытные, съевшиена педагогической работе уже не один пудсоли педагоги. – И там выставить самыхдрачливых и резануть им так, чтобы другимнеповадно было. Заодно и двоечников занеделю выставим. А еще надо родителейвызвать, чтобы они со своей стороныповлияли…” “А что? – подумал я. – Ведьверные предложения”. Вспомнились собранияА.С.Макаренко, когда выводилипровинившегося в круг и выдавали ему попервое число.

…Долго буду помнить ту линейку – первую ипоследнюю линейку в моей жизни, которуюпровел с целью взгреть по первое число. Янаписал “буду помнить”, но это не значит,что вижу ее во всех деталях, скорее совсемне вижу. Но помню чувство стыда и вины передтеми, кого выставил… Помню очень ярко глазаВасилия Смагина (фамилия изменена, он, как яузнал позже, после очередной потасовкисобрал ребят на небольшое совещание, гдеони все вместе решили кончать “джунгли”),удивленные, в них вопрос ко мне: “Зачем так?”Перед притихшей школой, понурив головы,выходили парни. Я силился понять, чтоиспытывают они в эту минуту. И тут вспомнилсебя, когда меня вывели вот так же передстроем, когда я почти ничего не слышал изречей обвинителей, только свой внутреннийголос: “Зачем вам нужно все это? Унизить,причинить боль?! Ну погодите…” И я мстилдолго, как мог, нелепо, по-детски…

Стали читать список двоечников. Из общегостроя выходят залитые краской стыдадевушки десятого. Вот Вера Семернина (фамилияизменена). У нее же сестренка в третьемклассе, которой она заменила умершую маму икоторая сейчас во все глаза…

– Хватит! Достаточно… Все свободны… –каким-то внезапно осевшим голосомпроговорил я.

“Линейка” неожиданно для всех кончилась.Мимо меня проходили ученики. Но проходиликак-то не так, как всегда. Не было обычныхшума и толкотни. В школе я работал уженесколько месяцев, но именно в тот деньвпервые почувствовал, какая этоответственность – быть директором. Может, втот день начало появляться во мне то необъяснимое словами чувство родства сребятами, которое впоследствии поможетзамечать малейшие изменения в ихнастроении, вооружит меня способностьюсмотреть на все их глазами…

– Люда! – остановил я сестренку ВерыСемерниной. – Ты, Люда, не думай плохо о Вере.Сейчас произошла ошибка. Она у тебя молодец…– К нам подошли одноклассники Люды. И ясказал громче, чтобы слышали и они: – Мыгордимся твоей сестрой. Она настоящийчеловек. А сейчас произошла ошибка…

После этой линейки состоялся откровенный,трудный и очень важный разговор с учителямио человеке, его достоинстве,ответственности учителя, взаимопониманиипедагогов и воспитанников, так необходимомдля создания коллектива. Видеть в ученикеличность и помочь ему осознать себяличностью – этот принцип стал одним изосновных в нашей работе.

Может, это покажется парадоксальным, нопровал на первой линейке заметно укрепилмой авторитет в среде учеников. Ребята небыли уже такими замкнутыми, настороженными,как в первые дни. Все чаще я стал ловить насебе взгляды, в которых былдоброжелательный интерес.

Окончательно я поверил, что наступилиперемены, когда вскоре после линейки ко мнепришла группа десятиклассников, чтобы…посоветоваться. Они так и сказали: “Мыпришли посоветоваться с вами”. С тех пор,когда, заходя в класс, говорил: “Ребята,очень нужен ваш совет”, – я уже не встречалнедоуменных взглядов, в которыхнедоверчивое: “Играете с нами”. Мыначинали думать, решать, работать вместе. Мыучились быть коллективом.

Мужской разговор

Это было в конце января 1975 года… Мне сталоизвестно, что старшеклассники приносят вшколу спиртное и распивают его на переменах.Вначале я не поверил. “Не может быть, чтобыпили, да еще и в школе… – думал я. – Не можетбыть”. Но однажды наша техничка НинаПетровна Тимохина принесла мне в кабинетвещественное доказательство – две бутылкис наклейкой “Яблочное”. “Вот, полюбуйтесь,нашла в туалете у мальчишек”, – сказала она.

Что предпринять? Как поступить, чтобыостановить это самоубийство? А может быть,пьют единицы, каких-нибудь два человека? Нуи что же, что два? Это же две жизни, двесудьбы, два, возможно, уже необратимоискалеченных мозга. Но кто же они? Как ихнайти? Решил поговорить с ребятами 8–10классов. После уроков все парни этихклассов собрались в актовом зале школы.

– Ребята, поднимите руку, кто хотя бы разуже пил вино или водку, – начал я напрямую.

В зале повисла тишина. Только где-то в углуслышен был шепот. Вот поднялась одна рука…две… три… шесть… десять… пятнадцать. Ястоял как парализованный. Руки поднялипочти все.

– Это правда? – почти прошептал я… – И…как часто пьете?

– Да мы не часто… по праздникам, ну тамкогда день рождения у кого… – за всехответил Толя Лунев (фамилия изменена),ученик 8 класса.

– Ну ты-то почаще прикладываешься, –крикнул кто-то весело сзади, и крик егоутонул в дружном взрыве смеха.

У меня похолодело внутри. Я внезапнопочувствовал себя беспомощным, слабым,наивным и смешным. На меня смотрели не глазапровинившихся, совершивших ужасную ошибкулюдей. Глаза ребят были простодушно-веселыми,как будто разговор шел о чем-то невинном,пустячном…

“Вот что значит выход без подготовки. Тыопять поторопился. Но что делать, что делать?”

Чувствуя, что не могу сказать ни одногослова, я молчал, понимая, что глупо вот такстоять перед собравшимися и молчать… “Очем говорить? О том, что пить вредно? Вы этознаете. Какими словами всколыхнутьсознание случившейся беды, пониманиенеописуемого вреда, убийственного действияалкоголя на ваш мозг, ум, будущее? Какобъяснить, что употребление спиртного,вообще уродливое, губительное явление исреди взрослых, в сотни тысяч раз пагубнеедля растущего, развивающегося организма?Как выразить переполняющее меня чувствотревоги, протеста? Вы же таким отношением квыпивке превращаете в бессмыслицу учебу вшколе, в глупость свое детство, себя в калек…”И вдруг я понял, что в зале давно уженаступила тишина и на меня внимательносмотрят десятки пар глаз. Но это были уже нете веселые, беззаботные глаза. Это былиглаза, готовые слушать, готовые понять,вернее, понимающие глаза…

– Когда вы дрались на переменах друг сдругом, – начал я твердо и медленно, – яосуждал вас, осуждал и буду осуждать всейсилой своей души. Боролся и буду боротьсяпротив этого… Потому что недопустимонасилие человека над человеком… Когда вы,не выуча урока, идете в школу, идете,приготовив на всякий случай оправдание,ложь, чтобы не получить двойку, я осуждал ибуду осуждать вас за это, потому что ложьвсегда была дочерью трусости, потому чтонет для мужчины ничего омерзительнеетрусости и лжи. Но я бесконечно в большейстепени осуждаю тех из вас, кто ужепристрастился к вину или водке, кто считаетвыпитую рюмку-другую невинной забавой или,по дичайшей глупости, способом повзрослеть…Нет, я не осуждаю, я презираю в васспокойствие, когда вы видите пьющегоспиртное сверстника и не останавливаетеего… Вы предаете его, вы убиваете в немжизнь, потому что каждой каплей алкоголя онотравляет свой мозг, разум. Вы, ктобравирует выпитой рюмкой, – убийцы своегобудущего. И мне не жаль вас, я ненавижу в васэту браваду, потому что вы обездоливаетесебя, потому что вы лишаете себя силы –мужской, человеческой силы, потому что выуходите, позорно уходите от борьбы. Ибокакой из слабака борец?! – Я замолчал… ещераз обвел взглядом зал. Никто не опустилглаз. По-прежнему тревожные, суровые ипонимающие глаза мальчишек смотрели наменя не мигая.

– Подумайте, – снова заговорил я. – Изаймите, каждый по своей совести, своюпозицию…

Из зала подростки выходили молча, словнонехотя. Лица была задумчивы…

– О чем вы тут с ними говорили? – спросилименя в коридоре их одноклассницы. – Какие-тоони пошли не такие. Мрачные, сердитые, неразговаривают…

– У нас был мужской разговор, – ответил я ивдруг подумал, что разговора ведь не было. “Нопочему же у меня такое впечатление, что мыпоговорили? – размышлял я, уже сидя у себя вкабинете. – Была и двусторонняя связь?”

В кабинет зашла учительница математики ЗояГавриловна Грайворонская: “Мои что-нибудьнатворили?” И, видя мое недоумение,пояснила: “Пришли в класс (мыдоговаривались позаниматься после уроков)хмурые, сели, достали тетради и молчат. Вижу:что-то произошло… Спрашиваю: “Вы что-нибудьнатворили?” Молчат… “Заниматься будемсегодня?” Молчат. Потом Лунев встал иговорит: “Давайте перенесемдополнительные на завтра, сегодня как-то нето… У нас разговор был серьезный…” – “Былиу директора?” – “Да нет, всех ребятсобирали… Просто… мужской разговор был…”

– Так и сказал?

– Да-а… А что это вас так обрадовало?

– Так разговор, понимаете, разговор все-такибыл!!

– А что, вас там не было? – недоуменноспросила Зоя Гавриловна.

– Был… Но я не был уверен, состоялся лиразговор…

Оставшись один, я вновь стал вспоминать все,что было в зале. Вспомнил, как задал вопрос,как от души смеялись парни после чьей-тореплики Луневу. Когда же наступил перелом?Перелом наступил до моих слов. Да-да, я ещеничего не сказал, а глаза у ребят были ужесосредоточенны, серьезны. Вспомнил ихнапряженным вниманием наполненные лица,когда я, почувствовав вдруг наступившуютишину, посмотрел в зал…

Значит, разговор у нас начался еще тогда,когда не было сказано ни одного слова.Ребята сначала увидели мое отношение кпроисходящему, почувствовали мои мысли, ауже затем услышали. Мои слова были лишьдополнением к уже состоявшемуся разговору…

Срыв

Не скрою: я долго думал, писать или не писатьоб этом случае. И все же решил: писать надо.Надо для того, чтобы завтрашний день быллучше вчерашнего…

– Что с тобой? Кто тебя обидел? – спрашиваюдрожащую всем телом от громких рыданийученицу 10 класса Татьяну Васильеву (фамилияизменена). Но Таня, закрывая одной рукоймокрое от слез лицо, а другой разорванную наплече кофточку, отрицательно качаетголовой…

– Ты же сейчас должна быть на занятиях? Этослучилось на уроке?

По-прежнему не говоря ни слова, девушка лишьеще ниже опустила голову. В еевздрагивающих худеньких плечах, во всей еесгорбленной, будто придавленной невидимымтяжелым грузом фигурке – кричащее отчаяние,обида и безысходность…

– Тебя били?!

Таня на мгновение открыла лицо, силясь что-тосказать, но не смогла, вновь захлебнувшисьрыданием.

– Это произошло только что?

Девушка кивнула головой…

– Значит, на уроке…

Теряясь в догадках, до конца не веря, что внашей школе, да еще и на уроке, кто-то могударить девушку, надеясь на то, что, можетбыть, что-то не так понял, преувеличиваю, яоткрыл дверь класса, где училась Васильева…

– Извините, что врываюсь на урок, – сказал яподнявшимся выпускникам, которые явностарались не смотреть мне в глаза, – но…

И тут увидел, что на задней парте сидит,развалившись, вытянув далеко в проход ноги,Олег Сеничкин (фамилия изменена). На красномлице расплылась презрительная ухмылка. Вприщуренных глазах – вызов.

– Сеничкин! Ты что, притомился?

– А я плевал… на ваши речи… – растягиваяслова, вызывающе нагло произнес он…

Взглянув на его крепкие в татуировке руки,почему-то вспомнил первый свой день в школе,тех лохматых…

– Так что же все-таки здесь произошло? –повернувшись к классу, мрачно спросил я.

– Да здесь была одна х-храбрая… – развязнои громко, победно оглядывая класс, процедилсквозь зубы Сеничкин. – Была. Да схлопотала…за избыток общественной активности.

– Так это… ты-ы-ы! – отказываясь понимать иверить цинизму десятиклассника, протянул я.Внутри у меня будто вскипел вихрь. Я быстроподошел к Сеничкину, крепко сжав егодернувшееся навстречу плечо, резкоповернулся к классу… – И вы позволили… – Яс трудом подбирал от захлестывающего менягнева слова… – И вы позволили, чтобы наваших глазах здоровый детина бил девушку?!Как это понимать?! Парни! На ваших глазахбьют человека, девушку, а вы спокойны… вы невыбросили вот этого… вон из класса, непресекли, не прекратили это бесчестие, этотпозор?!

Сеничкин выскочил из-за парты. Глаза егоналились кровью, в них было что-то чужое,злое, жестокое.

“Коротким – снизу”, – как молния ударило вмозгу. Все остальное было сделаноавтоматически… Когда я подошел к сидевшемуна полу рядом с учительским столомСеничкину, он негромко, но внятно произнес:“Вот теперь понятно, батя…” На менясмотрели вдруг оказавшиеся светло-синимиглаза. Мне даже захотелось оглянуться:может быть, это не Сеничкин?..

– В кабинет, – коротко бросил я, – там…Таня. Это очень важно для тебя, для нее, длявсех…

– Я понимаю… Не надо лишнего. Я все понял,спасибо… батя, – подчеркнув слово “батя”,сказал Олег и вышел из класса…

Почувствовав внезапно наступившуюусталость, я сел на свободное место запервой партой. На душе было тяжело.

– Через несколько месяцев вы получитедокумент о среднем образовании, его неслучайно называют аттестатом зрелости, –будто размышляя вслух, говорил я. – В немотражены ваши успехи в изучении наук… Кнесчастью, нет в ряду дисциплин одной, самойглавной – как стать человеком. Видимо, этооттого, что по данному предмету мы ни наминуту не прекращаем сдавать экзамены втечение всей жизни. В течение всей жизни…Все, что произошло в вашем классе, не должноповториться. Прошу вас, сделайте самыйтщательный анализ случившегося. Строгоспросите с каждого действующего лица. – Янадавил на слово “каждого”. – Решениепрошу сообщить мне…

Открыв дверь кабинета, увидел Олега и Таню.

– Ну что? Разговариваете? – рассеянноспросил я.

– Михаил Петрович! Я уже сказал Тане. Какиетут могут быть слова… Это теперь на всюжизнь… Тань! Михаил Петрович! Мне за себястыдно… Я… если бы вы знали… – У Олега наглазах блеснули слезы…

– Не надо, Олег… – Таня тронула его за руку.– Я же тебя простила…

– Идите, вас ждут в классе… – прервал яТаню. – Олег, придешь ко мне… послезавтра,после уроков…

Они вышли. Как все-таки интересно устроенчеловек! Она говорит ему: “Простила…” Этоведь от доброты, от неистребимогочеловеческого желания доброго другому. Онаему сказала “Прощаю”, но случившеесянадолго войдет в ее жизнь и всякий разотзовется болью, когда всплывет вдруг впамяти пережитое… А у Олега разве неостанется незаживающей раной на сердце егопоступок?.. Чем его теперь искупить? Чемсгладить боль, причиненную другому? Если быможно было человеку, как в кино, переснятьнеудачный кадр своей жизни, как неудачнуюпробу. Человек творит жизнь один раз. Ничегов ней нельзя повторить, исправить, изменить,как не изменишь, не исправишь, не вернешьтвой поступок, учитель…

Вы, наверное, уже приготовили мне обвинение?Не надо… Я сам, сколько бы ни прошло времени,буду винить себя за эту непростительнуюошибку. Я винил себя и тогда, когдадесятиклассники, зная, как я оцениваю своидействия, пришли в кабинет, чтобы сказать: “Выпоступили правильно…”; винил себя и тогда,когда читал спустя два года письмо старшиныСеничкина: “…Больше всего помню Вашкороткий, но на всю жизнь памятный урок…тогда я понял, что, если Вы пошли на то, чтобыподставить себя под увольнение, неотступить, не примириться, не пойти ни накакие с моей позицией соглашения, значит,Ваша позиция сильнее моей… Я тогда былготов провалиться сквозь землю от стыда,когда увидел себя со стороны Вашими глазами…”

Сколько буду работать в школе, буду винитьсебя за то, что не сумел вызвать чувствостыда у Сеничкина другим способом, не смогпо-другому выразить свое отношение к егопоступку. И не дай бог, если кто-то пойметменя превратно и использует описанный изряда вон выходящий случай как пример дляоправдания своей жестокости… Но об этихнестандартных, нетипичных случаях я пишупотому, что они помогли верно увидетьотправную точку силы педагогическоговоздействия, а это имело огромное значениедля выбора в дальнейшем наиболееэффективных путей воспитания.

Глазами детей на нас смотрят столетия…

Позовите своего сына, дочь, посмотрите им вглаза. На вас смотрят столетия… Бережнопередавались эти глаза от поколения кпоколению.

Я пишу, и они встают передо мной…Доверчивые и настороженные, лукавые игрустные, испуганные и дерзкие. Вот опятьсмотрят: “Ты мне поможешь?” – “Да, да,конечно”.

С одной лишь мыслью помочь я и пишу. А чтобыпомочь, надо знать. Одному человеку непостигнуть бесконечности своего “я”.

Показать источник
Просмотров: 1414

Комментарии к статье (1)

В представленой статье изложена точка зрения автора, ее написавшего, и не имеет никакого прямого отношения к точке зрения ведущего раздела. Данная информация представлена как исторические материалы. Мы не несем ответственность за поступки посетителей сайта после прочтения статьи. Данная статья получена из открытых источников и опубликована в информационных целях. В случае неосознанного нарушения авторских прав информация будет убрана после получения соответсвующей просьбы от авторов или издателей в письменном виде.

e-mail друга: Ваше имя:


< 2017 Сегодня < Авг >
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   
Сотрудничество
Реклама на сайте




Реклама