Site map 1Site map 2Site map 3Site map 4Site map 5Site map 6Site map 7Site map 8Site map 9Site map 10Site map 11Site map 12Site map 13Site map 14Site map 15Site map 16Site map 17Site map 18Site map 19Site map 20Site map 21Site map 22Site map 23Site map 24Site map 25Site map 26Site map 27Site map 28Site map 29Site map 30Site map 31Site map 32Site map 33Site map 34Site map 35Site map 36Site map 37Site map 38Site map 39Site map 40Site map 41Site map 42Site map 43Site map 44Site map 45Site map 46Site map 47Site map 48Site map 49Site map 50Site map 51Site map 52Site map 53Site map 54Site map 55Site map 56Site map 57Site map 58Site map 59Site map 60Site map 61Site map 62Site map 63Site map 64Site map 65Site map 66Site map 67Site map 68Site map 69Site map 70Site map 71Site map 72Site map 73Site map 74Site map 75Site map 76Site map 77Site map 78Site map 79Site map 80Site map 81Site map 82Site map 83Site map 84Site map 85Site map 86Site map 87Site map 88Site map 89Site map 90Site map 91Site map 92Site map 93Site map 94Site map 95Site map 96Site map 97Site map 98Site map 99Site map 100Site map 101Site map 102Site map 103Site map 104Site map 105Site map 106Site map 107Site map 108Site map 109Site map 110Site map 111Site map 112Site map 113Site map 114Site map 115Site map 116Site map 117Site map 118Site map 119Site map 120Site map 121Site map 122Site map 123Site map 124Site map 125Site map 126Site map 127Site map 128Site map 129Site map 130Site map 131Site map 132Site map 133Site map 134Site map 135Site map 136Site map 137Site map 138Site map 139Site map 140Site map 141Site map 142Site map 143Site map 144Site map 145Site map 146Site map 147Site map 148Site map 149Site map 150Site map 151Site map 152Site map 153Site map 154Site map 155Site map 156Site map 157Site map 158Site map 159Site map 160Site map 161Site map 162Site map 163Site map 164Site map 165Site map 166Site map 167Site map 168Site map 169Site map 170Site map 171Site map 172Site map 173Site map 174Site map 175Site map 176Site map 177Site map 178Site map 179Site map 180Site map 181Site map 182Site map 183Site map 184Site map 185Site map 186Site map 187Site map 188Site map 189Site map 190Site map 191Site map 192Site map 193Site map 194Site map 195Site map 196Site map 197Site map 198Site map 199Site map 200Site map 201Site map 202Site map 203Site map 204Site map 205Site map 206Site map 207Site map 208Site map 209Site map 210Site map 211Site map 212Site map 213Site map 214Site map 215Site map 216Site map 217Site map 218Site map 219Site map 220Site map 221Site map 222Site map 223Site map 224Site map 225Site map 226Site map 227Site map 228Site map 229Site map 230Site map 231Site map 232Site map 233Site map 234Site map 235Site map 236Site map 237Site map 238Site map 239Site map 240Site map 241Site map 242Site map 243Site map 244Site map 245Site map 246Site map 247Site map 248Site map 249Site map 250Site map 251Site map 252Site map 253Site map 254Site map 255Site map 256Site map 257Site map 258Site map 259Site map 260Site map 261Site map 262Site map 263Site map 264Site map 265Site map 266Site map 267Site map 268Site map 269Site map 270Site map 271Site map 272Site map 273Site map 274Site map 275Site map 276Site map 277Site map 278Site map 279Site map 280Site map 281Site map 282Site map 283Site map 284Site map 285Site map 286Site map 287Site map 288Site map 289Site map 290Site map 291Site map 292Site map 293Site map 294Site map 295Site map 296Site map 297Site map 298Site map 299Site map 300Site map 301Site map 302Site map 303Site map 304Site map 305Site map 306Site map 307Site map 308Site map 309Site map 310Site map 311Site map 312Site map 313Site map 314Site map 315Site map 316Site map 317Site map 318Site map 319Site map 320Site map 321Site map 322Site map 323Site map 324Site map 325Site map 326Site map 327Site map 328Site map 329Site map 330Site map 331Site map 332Site map 333Site map 334Site map 335Site map 336Site map 337Site map 338Site map 339Site map 340Site map 341Site map 342Site map 343Site map 344Site map 345Site map 346Site map 347Site map 348Site map 349Site map 350Site map 351Site map 352Site map 353Site map 354Site map 355Site map 356Site map 357Site map 358Site map 359Site map 360Site map 361Site map 362Site map 363Site map 364Site map 365Site map 366Site map 367Site map 368Site map 369Site map 370Site map 371
english


 
 

О нас | О проекте | Как вступить в проект? | Подписка

 

Разделы сайта

Новости Армии


Вооружение

Поиск
в новостях:  
в статьях:  
в оружии и гр. тех.:  
в видео:  
в фото:  
в файлах:  
Реклама

Статьи
Отправить другу

Отвечает ли требованиям времени нынешняя модель "взаимного ядерного сдерживания" США и России?

После выхода в свет в 2004 г. аналитического доклада, подготовленного сотрудниками Института США и Канады Российской академии наук (ИСКРАН) о проблеме снижения взаимных ядерных рисков между Россией и США и поиска новой модели отношений между нашими странами дискуссия по вопросам, связанным с ядерным оружием и стратегическими вооружениями вообще, развернулась в СМИ с новой силой. На страницах "ВПК" также появился ряд публикаций указанной проблематики (№50 за 2004 г., №№ 2, 6, 10 за 2005 г.). Но и после них тема остается далеко не исчерпанной. Отметим, что свою специфику имел и недавний визит в Россию "железной леди" США Кондолизы Райс, которая пыталась добиться от политического руководства РФ согласия на американские инспекции ядерных объектов.

Пожалуй, впервые за последние годы разговор идет не столько о ядерных боеголовках, пусковых установках стратегических ракет, забрасываемом весе и тому подобных конкретных количественных параметрах систем стратегических вооружений, сколько, в первую очередь, о качественных характеристиках - системе планирования и принципах применения ядерного оружия, т.е. фактически об идеологии и доктринальных положениях отношений государств в ядерной сфере. Сущность ядерного сдерживания, облик перспективной группировки СЯС, роль и место ядерного оружия в обеспечении национальной безопасности, история и перспективы создания ракетных комплексов и многое другое стали предметом пристального анализа многочисленных экспертов. При этом главный акцент делается на оценку стратегий сторон, особенности их взаимоотношений в ядерной сфере и концептуальных положений ядерной политики.

Напомню: последний раз проблемы, связанные со стратегическими вооружениями России и США, широко обсуждались общественностью в 2001-2002 гг. в связи с приходом к власти в США республиканской администрации и подготовкой нового российско-американского договора по стратегическим наступательным вооружениям. В тот момент остро встал вопрос о судьбах действующего Договора СНВ-1, нератифицированного Договора СНВ-2 и о дальнейших путях сокращений ядерных арсеналов. Такая ситуация была обусловлена рядом существенных факторов. В первую очередь объявлением США о выходе из Договора по ПРО 1972 г. и о реализации уже в ближайшей перспективе планов широкомасштабного развертывания противоракетных систем. Это напрямую ставило под удар Договор СНВ-1, увязанный с Договором по ПРО.

С другой стороны, в тот же период появился обзор состояния и перспектив развития ядерных сил США (фактически новая ядерная стратегия Соединенных Штатов), провозгласивший создание качественно новой стратегической триады, включающей, помимо традиционных стратегических наступательных сил, ударные неядерные вооружения и стратегические оборонительные системы. В то же время сложное экономическое положение России, трудности и проблемы ее Вооруженных Сил и оборонно-промышленного комплекса требовали четкого понимания траектории развития СЯС, их количественных и качественных параметров как с точки зрения обеспечения национальной безопасности, так и с точки зрения оценки реальных экономических возможностей страны в данной сфере.

В этих условиях в ходе достаточно непростых переговоров Договор о сокращении стратегических наступательных потенциалов (ДСНП) все-таки был заключен в Москве в мае 2002 г. Он определил количественные (1700-2200 стратегических ядерных боезарядов) и временные (до 31 декабря 2012 г.) параметры дальнейших сокращений стратегических наступательных потенциалов сторон, сохранивших свои обязательства по Договору СНВ-1, в том числе в сфере верификации и контроля стратегических наступательных вооружений.

Таким образом на сегодняшний день и, как минимум, на ближайшие 7 лет облик стратегических сил России и США определен рамками минимальной достаточности. Дополнительно к этому было официально объявлено о новых стратегических отношениях наших стран, которые юридически зафиксированы принятой одновременно с ДСНП "Совместной декларацией президента В. Путина и президента Дж. Буша о новых стратегических отношениях между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки". Декларация признала, что "нынешняя ситуация в области безопасности коренным образом отличается от эпохи "холодной войны", а "эпоха, когда Россия и США рассматривали друг друга как врага или стратегическую угрозу, закончилась". Этот документ декларировал основы "сотрудничества ради продвижения стабильности, безопасности, экономической интеграции, противодействия глобальным вызовам и содействия решению региональных конфликтов". Другими словами, определил новые правила игры двух стран на гораздо более широком "стратегическом поле", чем то, какое сложилось в годы холодной войны и существует до сих пор в общественном сознании в "классическом" его понимании: стратегические отношения - это отношения только в сфере стратегических вооружений.

Казалось бы: рамки новых стратегических отношений или, как любят говорить многие эксперты, новая модель стратегических отношений между Россией и США создана. При этом данная чисто политическая модель (назовем ее условно "модель стратегического сотрудничества" - МСС), созданная в Москве три года назад, гораздо шире старых, по сути, военно-технических моделей межгосударственных отношений. Поскольку впервые базируется не только на количественных характеристиках СНВ сторон, но и на качественных параметрах, связанных с политическими, экономическими и гуманитарными аспектами отношений двух стран.

Тем самым новая модель обрела принципиально иное качество: из стратегической в чисто военном смысле, когда стратегической целью государства является победа в войне, она стала стратегической в смысле решения задач "высшей стратегии" (по терминологии русского военного мыслителя начала ХХ в. В.Я. Новицкого), целью которой является "обеспечение самостоятельного существования и дальнейшего развития государства, в соответствии с его политическими, экономическими, историческими и культурными интересами".

Более того, данная модель родилась не просто в научных или экспертных кругах как инструмент теоретизирования и абстрактных исследований, а разработана и официально утверждена на высшем государственном уровне как руководство к действию. Однако нам настойчиво твердят о том, что ничего этого нет, что все осталось по-старому, как во времена холодной войны, и что необходимо срочно предпринимать меры по скорейшей разработке какой-то иной модели отношений двух стран. В качестве таковой - "модели взаимной безопасности" (МВБ) - предлагается детальная военно-техническая модель с массой конкретных параметров и ограничений. Хотя именно подобные модели и соответствуют в наибольшей степени временам холодной войны - временам конфронтации и недоверия, когда обилие контролируемых договорами параметров было призвано компенсировать взаимные опасения.

При этом, судя по всему, именно Россия, которая словами и делами подтверждает отказ от стереотипов холодной войны и призывает все страны к тому же, должна всеми силами эту модель МВБ создавать, делая "семимильные шаги" навстречу своему партнеру и сдавая фактически одну позицию за другой. В то время как у партнера ни стремления к организации своей деятельности по такой модели, ни желания делать аналогичные шаги, увы, не проглядывается.

Пережиток прошлого или объективная реальность?

Одним из ключевых, "идеологических" тезисов рассматриваемого доклада ИСКРАН является следующий: "Сохраняющееся взаимное ядерное сдерживание России и США противоречит новому уровню российско-американских стратегических отношений, не требующих опоры на мощь ядерных арсеналов. Национальные интересы и России, и США диктуют необходимость выхода из состояния взаимного ядерного сдерживания или, по крайней мере, минимизации рисков дальнейшего нахождения сторон в этом состоянии".

При некотором размышлении данный тезис сразу же вызывает вполне естественные вопросы. Могут ли ядерные державы по собственному желанию выйти из состояния ядерного сдерживания, а их отношения - не "опираться на ядерные арсеналы"? Противоречит ли наличие состояния ядерного сдерживания возможности налаживания положительных стратегических отношений? Если новые стратегические отношения России и США, как может видеть непредвзятый читатель, сложились, то в чем их суть и на что они в действительности "опираются"? И, наконец, самый главный вопрос: что же такое ядерное сдерживание вообще и какова его роль в межгосударственных отношениях?

Попробуем на них ответить.

Для начала постараемся разобраться в самом понятии "ядерное сдерживание". В рассматриваемом контексте термин сдерживание определяет категорию, характеризующую поведение одной из конфликтующих сторон, целью которого является формирование у другой стороны (других сторон) однозначного решения об отказе от применения военной силы в ходе каких-либо конфликтов. При этом, как гласит "Военная энциклопедия", "ядерное сдерживание" - это особая форма, основа военно-политического сдерживания, представляющего собой совокупность военно-политических мер, предпринимаемых государством (коалицией государств) для предотвращения агрессии, угрозы мирному развитию или жизненно важным интересам. В основе этих мер лежит косвенное, опосредованное использование ядерного оружия в качестве политического средства принуждения потенциального противника к отказу от применения вооруженного насилия под угрозой неприемлемых последствий. (Фактически ядерное сдерживание - это яркий пример современной реализации классической "стратегии непрямых действий" древнекитайского полководца Сунь-Цзы.)

Таким образом, ядерное оружие играет важнейшую роль не только во время войны, но и в мирное время. При этом приходится признать однозначным и неизбежным тот факт, что, однажды возникнув, ядерное оружие уже никогда не исчезнет из арсенала политических и военных средств, будет присутствовать и учитываться в отношениях между великими державами и остальным миром еще неопределенно долгое время. Особенно эта роль начинает проявляться сегодня, когда мы наблюдаем попытки радикальной трансформации геополитической картины мира, стремление отдельных государств изменить глобальный и региональные балансы сил, все более откровенную силовую борьбу за доступ к природным ресурсам. Данная ситуация привела к тому, что, хотя борьба мирового сообщества за ядерное нераспространение все усиливается, для многих стран ("изгоев" или нет - второй вопрос) обладание ядерным оружием стало, по их мнению, жизненно необходимым условием собственного выживания.

Многие научные и технические секреты создания ядерного оружия, пусть и простейшего, давно раскрыты и распространены по миру. "Закрыть" их обратно вряд ли удастся. Тем более что уровень развития ряда государств, не позволяя производить современные высокотехнологичные системы вооружения, вполне позволяет создать ядерное оружие.

Поэтому вполне естественно, что каждая из сегодняшних де-юре ядерных держав в таких условиях никогда не откажется от своего ядерного оружия. Ведь этого требует не только стремление сохранить высокий статус в мировой табели о рангах, но и элементарное чувство государственного самосохранения. Пока существует военная сила, она существует именно для устрашения потенциальных противников. Никуда от этого не деться и никакими искусственными моделями и методиками этого не отменить.

Сущность новой американской ядерной стратегии и высказывания, а главное, действия американских политиков позволяют сделать вывод о том, что ядерное оружие, а, следовательно, и ядерное сдерживание никуда не ушли и из списка инструментов внешней политики США. Так, один из идеологических архитекторов политики Соединенных Штатов последних десятилетий, бывший советник по национальной безопасности президента США Збигнев Бжезинский в своей книге "Выбор. Мировое господство или глобальное лидерство", вышедшей в 2004 г., пишет о том, что "в предстоящие годы одной из главных задач американского политического руководства в области безопасности будет оставаться сохранение стабильности взаимного ядерного сдерживания США и России". При этом он подчеркивает, что прежняя доктрина "взаимного гарантированного уничтожения" (известная под аббревиатурой MAD - mutual assured destruction) сменилась новой концепцией "единоличного гарантированного уничтожения" (solitary assured destruction - SAD). А учитывая его более раннее высказывание о том, что на пространствах бывшего СССР в самом центре Евразии образовалась "черная дыра", способная помешать осуществлению американской геостратегической цели формирования более крупной евроатлантической системы, становится вполне понятно, какое государство должно обладать этой единоличной способностью.

Следует отметить, что и в российском экспертном сообществе не все так однозначно, как авторы доклада ИСКРАН оценивают роль и место ядерного сдерживания в современном мире. В докладе "Ядерное оружие в современном мире и безопасность России", выпущенном еще в 2001 г. рабочей группой Совета по внешней и оборонной политике, среди участников которой были, кстати, и авторы рассматриваемого доклада, отмечалось, что ядерные державы обречены на взаимное сдерживание в сути своих стратегических взаимоотношений. Сдерживание может выйти на передний план в условиях кризиса или отступить за кулисы текущей политики в обстановке улучшения отношений, но оно остается объективной реальностью и незримо присутствует всегда. При этом сдерживание допускает широкий диапазон моделей как при равном, так и неравном положении сторон.

Для того же чтобы между ядерными державами могло не быть отношений взаимного ядерного сдерживания, необходимо соблюдение ряда условий. Во-первых, если державы являются военно-политическими союзниками. Во-вторых, если они - вне досягаемости своих ядерных носителей. В-третьих, если их ядерные средства явно направлены против третьей стороны. В-четвертых, если у одной из них есть подавляющее ядерное превосходство и потенциал разоружающего удара против другой. И, наконец, ядерное сдерживание в его традиционной модели может быть упразднено при создании эффективных систем противоракетной обороны и защиты от других видов ядерных носителей одной из сторон.

Так как сегодня стратегическое взаимодействие России и США вполне очевидно не удовлетворяет ни одному из этих исключений, то система взаимного ядерного сдерживания, по мнению авторов этого документа, естественно, сохраняется. Можно, конечно, сказать, что последний тезис о развертывании эффективной ПРО Соединенными Штатами отменяет модель взаимного ядерного сдерживания (ВЯС). Но поскольку, судя по всему, ни конкретный облик, ни сроки полного развертывания, ни реальные боевые возможности этой системы до конца не ясны даже самим американцам, то и говорить об исчезновении ядерного сдерживания из взаимоотношений наших стран в обозримом будущем вряд ли стоит.

В то же время следует согласиться с другим тезисом доклада ИСКРАН: "Модель гарантированного взаимного уничтожения или взаимного ядерного сдерживания, возникшая в определенный исторический период (т. е. в эпоху холодной войны), не может оставаться без изменений в новую эпоху".

Однако тождественны ли сами понятия "взаимное сдерживание" и "взаимное уничтожение" и в чем должны или могут заключаться изменения рассматриваемой модели?

Модели сдерживания: как они строятся и кем?

Для начала постараемся разобраться в том, что же такое в данном контексте означает понятие "модель сдерживания" и какой она должна, а, скорее всего, может быть в сегодняшних условиях вообще и в российско-американских отношениях, в частности?

Попробуем сначала точнее определиться с терминологией, а затем и с сутью данного понятия. В самом общем виде модель представляет собой некий формальный аналог объекта (явления, системы, процесса), созданный методами научно-теоретического или научно-технического исследования в целях получения информации о реальной системе.

Процесс ядерного сдерживания как управляемая целенаправленная деятельность людей, направленная на достижение конкретной цели - отказа потенциального агрессора от развязывания военного конфликта, - представляет собой "операцию" в классическом ее понимании. Но для того чтобы построить модель ядерного сдерживания как модель операции, необходимо определить следующие основные ее компоненты: оперирующие стороны; лиц, принимающих решения (ЛПР) по выбору наилучших стратегий поведения сторон; многочисленные факторы и ограничения, обусловливающие условия принятия решений; степень осведомленности ЛПР о поведении контрпартнера; параметры стратегических вооружений сторон; возможные стратегии применения ядерного оружия. И, наконец, последний по списку, но не по сути главный элемент такой модели: критерий эффективности, характеризующий уровень достижения поставленной цели. В данном случае целью ядерного сдерживания является отказ противоположной стороны от применения военной силы, а тем более, ядерного оружия при разрешении тех или иных конфликтных ситуаций.

Наименее определенными в рамках этой модели являются реальные стратегии противоположной стороны и ее критерии. Все переговоры, все соглашения снимают неопределенности лишь с количественных параметров модели. Критерии и стратегии, как наиболее субъективный элемент модели, остаются максимально закрытыми. Именно это и позволяет ядерному оружию "работать" в мирное время.

В то же время о целях, которые ставят перед собой ядерные державы, можно судить как по косвенным признакам, так и по официальным документам. При этом, однако, не следует путать политические и военно-технические требования к ядерному оружию, а следовательно, политические и военно-технические модели. Военно-технические требования конкретны: ядерное оружие должно уметь решать задачи достижения военной победы. Для этого оно должно обладать соответствующими тактико-техническими характеристиками и наличествовать в должном количестве. Политические требования формируются иначе: ядерное оружие должно обеспечивать безопасность, поднимать статус, сдерживать агрессию, обеспечивать возможность силового давления и т. п. Отсюда и модели могут быть совершенно разными: от строго формальных математических до максимально общих вербальных (т. е. словесных). Все зависит от того, кто, где и зачем эту модель применяет.

Однако, судя по тексту доклада ИСКРАН, авторы отождествляют военно-техническое требование о "взаимном уничтожении" и политическое - о "взаимном сдерживании", фактически играя нюансами перевода соответствующих английских терминов на русский язык.

При этом именно в искомую политическую модель российско-американских отношений (даже на сегодняшнем достаточно позитивном этапе их развития вряд ли следует говорить о военно-технической модели) авторы пытаются встроить массу конкретных технических деталей. Таких, как конфиденциальный обмен планами основных мероприятий боевой и оперативной подготовки; отказ от планов ответно-встречного удара с реализацией соответствующих технических мероприятий; построение совместной системы СПРН; контроль по периметру промышленных предприятий, где производится сборка и разборка ядерных боезарядов и т. п.

Одновременно поиски новой, более позитивной модели стратегического взаимодействия России и США авторы рассматривают только для двух вариантов условий: первый - при стремлении США добиться абсолютного военного превосходства, второй - при взаимном переходе государств к кооперационному взаимодействию в стратегической сфере. Хотя в такой сложной сфере, как межгосударственные отношения, вряд ли все может ограничиться лишь этими вариантами. Например, одна из сторон стремится к такому взаимодействию, а вторая явно не стремится. И также не понятно, почему более узкая модель безопасности лучше модели сотрудничества, целиком ее включающей?

В то же время не следует подгонять реальность под формальную модель, даже самую красивую, в соответствии с одним из "классических" принципов моделирования: что в модель заложишь, то и получишь!

Надо просто понять, что сначала возникло само ядерное оружие без всяких специальных стратегий и моделей его использования - как дальнейшее качественное развитие традиционных систем вооружений, как результат естественного стремления опередить фашистскую Германию. Судя по всему, военно-политическое руководство Соединенных Штатов, а затем и Советского Союза, рассматривало его как обычное оружие, только чрезвычайно большой разрушительной силы, способное однозначно решать стратегические задачи - т. е. задачи войны в целом. Подтверждение этому - и применение США атомных бомб для удара по Хиросиме и Нагасаки в 1945 г., и советские ядерные учения на Тоцком полигоне. Уже потом, во времена холодной войны, когда шла "виртуальная ядерная война" между СССР и США, шла в умах, моделях, концепциях, планах строительства Вооруженных Сил, начали создаваться различные стратегии и модели применения ядерного оружия. (В то же время, например, у Пакистана и сегодня, через 7 лет после ядерных испытаний, нет официальной ядерной доктрины.)

Привычное желание во всем превосходить своих соперников привело к гонке ядерных вооружений и к обеспечению возможности каждой из сверхдержав многократно уничтожить друг друга посредством нанесения массированных ядерных ударов. Однако даже в условиях острого идеологического противостояния холодная война не переросла в "горячую" именно потому, что каждая из сторон, самостоятельно оценивая потенциал противостоящей стороны, приходила к выводу о губительности обмена ядерными ударами даже в самых критических ситуациях. Военно-политическое руководство обеих стран создавало собственные модели поведения контрпартнера и модели своего собственного поведения. Без таких моделей было попросту не обойтись, поскольку "натурный ядерный экспериментальный конфликт" был абсолютно неприемлем для каждой из них.

Такая ситуация, по сути, и формировала теорию и политику (а также различные модели) ядерного сдерживания, основанные на самостоятельном понимании каждой из сторон невозможности одержать победу вследствие неприемлемости катастрофических последствий ядерной войны. Вместе с тем сама сущность ядерного сдерживания, базирующаяся на угрозе нанесения потенциальному агрессору абсолютно неприемлемого ущерба, а также количественный уровень неприемлемости, фактически не изменялись. По сути дела они основывались на сформулированном еще в 60-х гг. ХХ в. так называемом критерии Макнамары (с различными модификациями), в соответствии с которым для гарантированного уничтожения потенциального противника и нанесения ему неприемлемого ущерба достаточно доставить к объектам поражения на его территории около 400 ядерных боезарядов мегатонного класса.

В представленой статье изложена точка зрения автора, ее написавшего, и не имеет никакого прямого отношения к точке зрения ведущего раздела. Данная информация представлена как исторические материалы. Мы не несем ответственность за поступки посетителей сайта после прочтения статьи. Данная статья получена из открытых источников и опубликована в информационных целях. В случае неосознанного нарушения авторских прав информация будет убрана после получения соответсвующей просьбы от авторов или издателей в письменном виде.

e-mail друга: Ваше имя:


< 2017 Сегодня < Фев >
ПнВтСрЧтПтСбВс
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728     
Сотрудничество
Реклама на сайте




Реклама