Site map 1Site map 2Site map 3Site map 4Site map 5Site map 6Site map 7Site map 8Site map 9Site map 10Site map 11Site map 12Site map 13Site map 14Site map 15Site map 16Site map 17Site map 18Site map 19Site map 20Site map 21Site map 22Site map 23Site map 24Site map 25Site map 26Site map 27Site map 28Site map 29Site map 30Site map 31Site map 32Site map 33Site map 34Site map 35Site map 36Site map 37Site map 38Site map 39Site map 40Site map 41Site map 42Site map 43Site map 44Site map 45Site map 46Site map 47Site map 48Site map 49Site map 50Site map 51Site map 52Site map 53Site map 54Site map 55Site map 56Site map 57Site map 58Site map 59Site map 60Site map 61Site map 62Site map 63Site map 64Site map 65Site map 66Site map 67Site map 68Site map 69Site map 70Site map 71Site map 72Site map 73Site map 74Site map 75Site map 76Site map 77Site map 78Site map 79Site map 80Site map 81Site map 82Site map 83Site map 84Site map 85Site map 86Site map 87Site map 88Site map 89Site map 90Site map 91Site map 92Site map 93Site map 94Site map 95Site map 96Site map 97Site map 98Site map 99Site map 100Site map 101Site map 102Site map 103Site map 104Site map 105Site map 106Site map 107Site map 108Site map 109Site map 110Site map 111Site map 112Site map 113Site map 114Site map 115Site map 116Site map 117Site map 118Site map 119Site map 120Site map 121Site map 122Site map 123Site map 124Site map 125Site map 126Site map 127Site map 128Site map 129Site map 130Site map 131Site map 132Site map 133Site map 134Site map 135Site map 136Site map 137Site map 138Site map 139Site map 140Site map 141Site map 142Site map 143Site map 144Site map 145Site map 146Site map 147Site map 148Site map 149Site map 150Site map 151Site map 152Site map 153Site map 154Site map 155Site map 156Site map 157Site map 158Site map 159Site map 160Site map 161Site map 162Site map 163Site map 164Site map 165Site map 166Site map 167Site map 168Site map 169Site map 170Site map 171Site map 172Site map 173Site map 174Site map 175Site map 176Site map 177Site map 178Site map 179Site map 180Site map 181Site map 182Site map 183Site map 184Site map 185Site map 186Site map 187Site map 188Site map 189Site map 190Site map 191Site map 192Site map 193Site map 194Site map 195Site map 196Site map 197Site map 198Site map 199Site map 200Site map 201Site map 202Site map 203Site map 204Site map 205Site map 206Site map 207Site map 208Site map 209Site map 210Site map 211Site map 212Site map 213Site map 214Site map 215Site map 216Site map 217Site map 218Site map 219Site map 220Site map 221Site map 222Site map 223Site map 224Site map 225Site map 226Site map 227Site map 228Site map 229Site map 230Site map 231Site map 232Site map 233Site map 234Site map 235Site map 236Site map 237Site map 238Site map 239Site map 240Site map 241Site map 242Site map 243Site map 244Site map 245Site map 246Site map 247Site map 248Site map 249Site map 250Site map 251Site map 252Site map 253Site map 254Site map 255Site map 256Site map 257Site map 258Site map 259Site map 260Site map 261Site map 262Site map 263Site map 264Site map 265Site map 266Site map 267Site map 268Site map 269Site map 270Site map 271Site map 272Site map 273Site map 274Site map 275Site map 276Site map 277Site map 278Site map 279Site map 280Site map 281Site map 282Site map 283Site map 284Site map 285Site map 286Site map 287Site map 288Site map 289Site map 290Site map 291Site map 292Site map 293Site map 294Site map 295Site map 296Site map 297Site map 298Site map 299Site map 300Site map 301Site map 302Site map 303Site map 304Site map 305Site map 306Site map 307Site map 308Site map 309Site map 310Site map 311Site map 312Site map 313Site map 314Site map 315Site map 316Site map 317Site map 318Site map 319Site map 320Site map 321Site map 322Site map 323Site map 324Site map 325Site map 326Site map 327Site map 328Site map 329Site map 330Site map 331Site map 332Site map 333Site map 334Site map 335Site map 336Site map 337Site map 338Site map 339Site map 340Site map 341Site map 342Site map 343Site map 344Site map 345Site map 346Site map 347Site map 348Site map 349Site map 350Site map 351Site map 352Site map 353Site map 354Site map 355Site map 356Site map 357Site map 358Site map 359Site map 360Site map 361Site map 362Site map 363Site map 364Site map 365Site map 366Site map 367Site map 368Site map 369Site map 370Site map 371
english


 
 

О нас | О проекте | Как вступить в проект? | Подписка

 

Разделы сайта

Новости Армии


Вооружение

Поиск
в новостях:  
в статьях:  
в оружии и гр. тех.:  
в видео:  
в фото:  
в файлах:  
Реклама

Рассказы и статьи
Отправить другу

Один день штурма

Штурм на­чал­ся сем­на­дца­то­го ян­ва­ря. Эту да­ту я за­пом­нил хо­ро­шо - шес­то­го по­гиб Му­ха, седь­мо­го из плот­ных об­ла­ков на­ко­не­ц-то по­ка­за­лось солн­це, и "че­хи", поль­зу­ясь пре­крас­ной ви­ди­мо­стью, на­кры­ли из АГ­Сов "де­вят­ку", ра­нив шес­те­рых и убив од­но­го, а ров­но че­рез де­сять дней - штурм.

Он на­чал­ся ран­ним ут­ром. Точ­нее, да­же не ут­ром, а но­чью, ко­гда мы сня­лись с на­ших по­зи­ций в Хан­ка­ле и пе­ре­дви­ну­лись в рай­он ча­ст­но­го сек­то­ра, в де­по, где в ожи­да­нии ча­са "Ч" раз­мес­ти­лись в зда­нии стан­ци­он­ной ди­рек­ции и раз­би­тых же­лез­но­до­рож­ных ва­го­нах, с ко­то­рых шу­ст­рая пе­хо­та тут же по­сби­ва­ла таб­лич­ки "Гроз­ный-Мо­ск­ва" и на­ле­пи­ла на бор­та сво­их БТРов.

Ти­хо. Уже рас­све­ло, но солн­це еще не взош­ло, лишь ро­зо­вые от­све­ты ос­ве­ща­ли без­об­лач­ное не­бо на вос­то­ке. Это пло­хо - день опять бу­дет яс­ный, са­мая ра­бо­та снай­пе­рам.

Мы си­дим в под­ва­ле ди­рек­ции, гре­ем­ся око­ло ко­ст­ра и по­тро­шим свои сух­паи. Нам не­мно­го страш­но, мы нерв­ни­ча­ем, ощу­ща­ем се­бя под­ве­шен­ны­ми в не­ве­со­мо­сти, вре­мен­ны­ми. Здесь все вре­мен­ное - и те­п­ло от ко­ст­ра, и зав­трак, и ти­ши­на, и рас­свет, и на­ши жиз­ни. Че­рез ча­с-д­ва мы пой­дем впе­ред, и это бу­дет дол­го, хо­лод­но и очень тя­же­ло. Но все рав­но это бу­дет луч­ше, чем не­оп­ре­де­лен­ность, в ко­то­рой мы сей­час на­хо­дим­ся. Ко­гда нач­нет­ся, все ста­нет яс­но, страх про­па­дет, бу­дет лишь силь­ное нерв­ное на­пря­же­ние. Впро­чем, оно у нас и сей­час очень ве­ли­ко. Так ве­ли­ко, что мозг не вы­дер­жи­ва­ет, впа­да­ет в сон­ную апа­тию. Очень хо­чет­ся спать, ско­рей бы уж на­чи­на­лось, что ли...

Про­сы­па­юсь от да­вя­ще­го на уши гу­ла. Воз­дух тря­сет­ся, как же­ле в та­рел­ке, зем­ля дро­жит, дро­жат сте­ны, пол, все. Сол­да­ты сто­ят, при­жав­шись к сте­нам, од­ним гла­зом вы­гля­ды­вая в ок­на. Спро­со­нья не по­ни­маю, в чем де­ло, вска­ки­ваю, хва­таю ав­то­мат: "Что, “че­хи”? Об­стрел?" Кто-то из пар­ней обо­ра­чи­ва­ет­ся, что-то го­во­рит. Го­во­рит гром­ко, я ви­жу, как на­пря­га­ет­ся его гор­ло, вы­тал­ки­вая сло­ва, но сплош­ной рев ва­той ско­вы­ва­ет зву­ки, и я ни­че­го не слы­шу, лишь чи­таю по гу­бам: "На­ча­лось".

На­ча­лось... Ос­та­вать­ся в су­ме­реч­ном под­ва­ле боль­ше не мо­гу, на­до что-то де­лать, ку­да-то ид­ти, лишь бы не си­деть на мес­те.

Вы­хо­жу на крыль­цо. Здесь рев еще гром­че, он та­кой, что боль­но ушам, не­воз­мож­но слу­шать. Пе­хо­та жмет­ся по сте­нам, пря­чет­ся за БТРы. У всех на го­ло­вах кас­ки. Око­ло уг­ла ди­рек­ции сто­ит на­чаль­ст­во - ком­бат, кто-то из шта­ба пол­ка, еще лю­ди. Все при­вста­ют на мыс­ках, вы­тя­ги­ва­ют­ся, смот­рят за угол, ту­да, где Гроз­ный, где раз­ры­вы. Мне ста­но­вит­ся ин­те­рес­но, то­же хо­чу пой­ти по­смот­реть, что про­ис­хо­дит - че­го все пря­чут­ся-то, че­го кас­ки на­пя­ли­ли? Спус­ка­юсь по сту­пень­кам, иду к про­ти­во­по­лож­но­му от на­чаль­ст­ва уг­лу. Ус­пе­ваю сде­лать с де­ся­ток ша­гов, как вдруг пря­мо мне под но­ги шле­па­ет­ся здо­ро­вен­ный, с ку­лак ве­ли­чи­ной, ос­ко­лок, ши­пит в лу­же, па­рит ос­ты­вая, пе­ре­ли­ва­ет­ся на солн­це ост­ры­ми да­же на глаз, за­зуб­рен­ны­ми края­ми с си­ней ока­ли­ной. Сра­зу за ним по все­му дво­ру рос­сы­пью, как пше­но, сы­п­лют­ся сот­ни мел­ких ос­ко­лоч­ков, под­пры­ги­ва­ют по за­мерз­шей гли­не. При­кры­ваю го­ло­ву ру­ка­ми, бе­гу об­рат­но в зда­ние ди­рек­ции. Спо­ты­ка­юсь о по­рог, вле­таю внутрь. Встаю, от­ря­хи­ва­юсь. Вы­хо­дить на ули­цу уже нет ни­ка­ко­го же­ла­ния, и я иду вдоль под­ва­ла, ту­да, где в сте­не свет­ле­ет про­лом.

Око­ло про­ло­ма то­же тол­па, по­ло­ви­на внут­ри зда­ния, по­ло­ви­на сна­ру­жи. Слыш­ны воз­гла­сы: "Во-во, смот­ри, дол­бят! Блин, точ­но как. От­ку­да у них "зуш­ки"? Во, смот­ри, опять!" Ос­то­рож­но вы­гля­ды­ваю на ули­цу. Все сто­ят, за­драв го­ло­вы, смот­рят в не­бо. Ви­жу зна­ко­мо­го взвод­но­го, под­хо­жу к не­му, спра­ши­ваю, в чем де­ло. Тот по­ка­зы­ва­ет ру­кой в не­бо, орет сквозь гро­хот, что “че­хи” лу­пят из зе­нит­ных ус­та­но­вок по "суш­кам", бом­бя­щим го­род. И впрямь, око­ло ма­лень­ко­го са­мо­ле­ти­ка, ку­выр­каю­ще­го­ся в про­зрач­ном не­бе, раз­бу­ха­ют ку­че­ря­вые об­лач­ка раз­ры­вов, сна­ча­ла чуть вы­ше и пра­вее са­мо­ле­та, по­том все бли­же, бли­же. Са­мо­лет сры­ва­ет­ся в пи­ке, ухо­дит из-под об­стре­ла, опять воз­вра­ща­ет­ся, от­ра­ба­ты­ва­ет по рай­ону НУР­Са­ми и уле­та­ет окон­ча­тель­но.

Все рез­ко при­се­да­ем. Не ус­пе­ваю по­нять, по­че­му я ока­зал­ся на зем­ле, как в воз­ду­хе ко­рот­ко ше­ле­стит круп­ный ка­либр, взрыв, и с не­ба сно­ва сы­плет­ся ме­талл, сту­чит по бро­не, по сте­нам, по кас­кам. Во­круг мат: "Вот ар­тил­ле­рия, б.., стре­лять, по­лу­дур­ки, не уме­ют ни хре­на, опять не­до­лет"! Ря­дом со мной ока­зы­ва­ет­ся Оде­гов, гра­на­то­мет­чик. Оде­гов сто­ит ра­до­ст­ный, ве­се­лит­ся, про­тя­ги­ва­ет на ла­до­ни ос­ко­лок ве­ли­чи­ной с боль­шой па­лец: " Смот­ри, в спи­ну за­ря­ди­ло!". "Ра­ни­ло?" - спра­ши­ваю. "Нет, в бро­ни­ке за­стрял". - Оде­гов по­во­ра­чи­ва­ет­ся спи­ной; в бро­не­жи­ле­те, на­про­тив седь­мо­го по­звон­ка, дыр­ка. Го­во­рю Оде­го­ву, что он дол­жен мне литр: за су­тки до штур­ма, ко­гда он вы­тас­ки­вал из бро­ни­ка пла­сти­ны, об­лег­чая пу­до­вый пан­цирь, я по­со­ве­то­вал ему ос­та­вить кев­ла­ро­вый эк­ран - все рав­но ни­че­го не ве­сит, а от ос­кол­ка на из­ле­те за­щи­тит. Так и вы­шло, спас эк­ран ему по­зво­ноч­ник.

Над го­ло­вой ше­ле­стит оче­ред­ной залп, сна­ря­ды шур­шат над на­ми, ухо­дят в го­род. Смот­рим в ту сто­ро­ну. Го­ро­да не вид­но, пря­мо пе­ред на­ми до­ро­га, её вы­со­кая на­сыпь за­го­ра­жи­ва­ет об­зор. Под­ни­ма­юсь на вто­рой этаж ди­рек­ции, за­хо­жу в штаб и на­ты­ка­юсь на ком­ба­та в ок­ру­же­нии ко­ман­ди­ров рот. Что-то об­су­ж­да­ют над кар­той. Ком­бат ко­сит­ся на ме­ня, я де­лаю вид, что че­м-то оза­да­чен и ны­ряю в со­сед­нюю ком­на­ту, по­даль­ше от глаз на­чаль­ст­ва. Там си­дит Юр­ка, ор­ди­на­рец ко­ман­ди­ра вось­мой ро­ты. Он си­дит в крес­ле-ка­чал­ке, и как в те­ле­ви­зор смот­рит в ок­но на го­род, по­ку­ри­вая. Ря­дом сто­ит вто­рое крес­ло, пус­тое. Я ста­нов­люсь за угол, ми­нут де­сять жду. Ни­че­го не про­ис­хо­дит, снай­пе­ра не стре­ля­ют, Юр­ка все так же жи­вой си­дит пе­ред ок­ном, ку­рит. Под­хо­жу, са­жусь во вто­рое крес­ло, при­ку­ри­ваю у Юр­ки. Си­дим, по­ка­чи­ва­ем­ся, смот­рим на об­стрел, ку­рим. Как в ки­но­за­ле, толь­ко мо­ро­же­но­го не хва­та­ет.

В го­ро­де тво­рит­ся что-то не­во­об­ра­зи­мое. Го­ро­да нет, вид­ны лишь до­ро­га и пер­вая ли­ния до­мов ча­ст­но­го сек­то­ра, а даль­ше - раз­ры­вы, дым, гро­хот, ад. Пуш­ка­ри бьют впри­тык, сна­ря­ды ло­жат­ся сра­зу за до­ро­гой, мет­рах в ста от на­ших по­зи­ций, ос­кол­ки вее­ром ле­тят к нам. В воз­ду­хе кру­тят­ся бал­ки по­то­лоч­ных пе­ре­кры­тий, кры­ши, сте­ны, дос­ки. Об­стрел на­столь­ко си­лен, что раз­ли­чить от­дель­ные раз­ры­вы не­воз­мож­но, все сли­лось в сплош­ной мер­ный гул.

Та­ко­го об­стре­ла я еще ви­дел. Ка­кие уж тут снай­пе­ра! Там не­бось во­об­ще уже ни­че­го не ос­та­лось, сплош­ная пус­ты­ня. С од­ной сто­ро­ны, это, ко­неч­но, хо­ро­шо - пус­кай ар­тил­ле­рия раз­дол­бит все к чер­то­вой ма­те­ри, и мы вой­дем в го­род по­сви­сты­вая, с си­га­рет­кой в зу­бах, ле­ни­во по­пи­ны­вая бо­ро­да­тые тру­пы. Но с дру­гой сто­ро­ны - ес­ли там не ос­та­нет­ся ни од­ной це­лой кры­ши, то где мы бу­дем се­го­дня спать?

Из шта­ба рот­ный "вось­мер­ки" зо­вет Юр­ку, по­том ме­ня. Я вы­хо­жу, он при­ка­зы­ва­ет мне взять ра­цию и ид­ти с ним ра­ди­стом. Смот­рю на нач­шта­ба - я его пер­со­наль­ный ра­дист, дол­жен быть с ним. Тот ки­ва­ет - иди, мол, я уж ка­к-ни­будь без те­бя. Бе­ру ра­цию, на­тя­ги­ваю её на пле­чи. В этот мо­мент зам­по­тех, си­дя­щий око­ло за­ло­жен­но­го кир­пи­чом ок­на, обо­ра­чи­ва­ет­ся и го­во­рит, что по­шел пять­сот шес­той. Пять­сот шес­той полк идет пер­вым эше­ло­ном, мы - вто­рым. За на­ми - вэ­вэш­ни­ки, они про­во­дят окон­ча­тель­ную за­чи­ст­ку. Все под­хо­дим к зам­по­те­ху, смот­рим в бой­ни­цу.

Ожи­даю уви­деть что-то эпо­халь­ное, ты­ся­чи сол­дат, как в ки­но, бе­гу­щих с яро­ст­ны­ми ли­ца­ми: "За Ро­ди­ну! За Ста­ли­на!", но на де­ле все про­сто, буд­нич­но. На на­сы­пи оди­но­кой це­поч­кой ле­жит пе­хот­ный ба­таль­он пять­сот шес­то­го пол­ка. Пе­хо­ты не­мно­го, не боль­ше сот­ни бой­цов, они ле­жат, рас­тя­нув­шись по всей дли­не на­сы­пи, ожи­дая пе­ре­но­са об­стре­ла в глубь го­ро­да, что­бы под­нять­ся и пой­ти ту­да, за раз­ры­ва­ми. Об­стрел пе­ре­но­сят, сол­да­ты под­ни­ма­ют­ся и, как при за­мед­лен­ной съем­ке, пе­ре­беж­ка­ми бе­гут че­рез на­сыпь, пе­ре­се­ка­ют до­ро­гу и один за од­ним ис­че­за­ют по ту сто­ро­ну. Бе­гут тя­же­ло, при­зе­ми­сто, ка­ж­дый та­щит на се­бе по два пу­да гру­за - па­тро­ны, гра­на­ты, АГ­Сы, ста­ни­ны, лен­ты, пу­ле­ме­ты, "Му­хи", "Шме­ли". "Ура" ни­кто не кри­чит, бе­гут обы­ден­но, ус­та­ло, мол­ча, с рав­но­ду­ши­ем при­тер­пев­ше­го­ся к смер­ти сол­да­та, при­выч­но от­ры­вая свое те­ло от зем­ли, бро­сая его в ле­тя­щий ме­талл, уже зная, что не все они бу­дут жи­вы, и все же под­ни­ма­ясь в ата­ку.

Я смот­рю, как ма­лень­кие без­за­щит­ные фи­гур­ки под­ни­ма­ют­ся и бе­гут ту­да, за на­сыпь, где их бу­дут уби­вать, рвать, ка­ле­чить, и мне вдруг ста­но­вит­ся страш­но. Не­ве­ро­ят­но страш­но, до дро­жи в ко­ле­нях. Страш­но за них, за че­ло­ве­че­скую жизнь во­об­ще. Ко­гда пе­хот­ные ше­рен­ги под­ни­ма­ют­ся в ата­ку, на­до быть с ни­ми. Нель­зя это ви­деть и ос­та­вать­ся на мес­те. От это­го мож­но сой­ти с ума. Я чув­ст­вую се­бя де­зер­ти­ром, пре­дав­шим сво­их брать­ев. Как же так - они бе­гут ту­да, в смерть, а я ос­та­юсь здесь, у них за спи­ной? Обя­за­тель­но на­до бе­жать с ни­ми, ту­да, за на­сыпь. Я знаю, там уже не бу­дет страш­но, там мыс­лей нет, толь­ко об­ра­зы: "Коч­ка. Па­дать. Здесь бе­гом. Стре­ля­ют. Вон он, су­ка, в ок­не! Оче­редь ту­да. Еще ма­га­зин. Еще! За­ткнул­ся. Бе­гом". Там, за на­сы­пью, все на­рав­не, все сол­да­ты, у всех рав­ные шан­сы, и ко­му жить, а ко­му уми­рать, ре­ша­ет судь­ба.

Че­рез два­дцать ми­нут - пер­вый "двух­со­тый". Его, за­вер­ну­то­го в пла­щ-па­лат­ку, вы­во­зит наш МТЛБ. Он по­яв­ля­ет­ся под мос­том, про­хо­дит в про­лом в за­бо­ре и ос­та­нав­ли­ва­ет­ся во дво­ре. Еще че­рез два­дцать ми­нут око­ло МТЛБ уже с де­ся­ток ра­не­ных, све­жие бин­ты страш­но вы­де­ля­ют­ся на фо­не чер­ных осу­нув­ших­ся лиц. Ра­не­ные нерв­но ку­рят, под­дер­жи­вая друг дру­га, са­дят­ся в "мо­то­лы­гу". "Мо­то­лы­га" раз­во­ра­чи­ва­ет­ся, ухо­дит в гос­пи­таль. Уби­тый тря­сет­ся на бро­не, его ступ­ни ко­лы­шут­ся в такт дви­же­ни­ям ма­ши­ны...

Еще че­рез два­дцать ми­нут пять­сот шес­той воз­вра­ща­ет­ся. Там, за до­ро­гой, огонь "че­хов" слиш­ком плот­ный, ар­тил­ле­рия не сде­ла­ла сво­его де­ла, пе­хо­та не мо­жет взять до­ма, и их ко­ман­дир от­во­дит ро­ты на­зад. Ма­лень­кие фи­гур­ки сно­ва пе­ре­бе­га­ют до­ро­гу, сно­ва за­ле­га­ют вдоль на­сы­пи. Сно­ва на­чи­на­ет ра­бо­тать ар­тил­ле­рия. Мы сно­ва ждем.

...Двенадцать. Об­стрел во вто­рой раз пе­ре­но­сит­ся вглубь, во вто­рой раз пе­хо­та под­ни­ма­ет­ся в ата­ку, вто­рой раз ис­че­за­ет за на­сы­пью. Те­перь вро­де ус­пеш­но. Бе­гу в вось­мую ро­ту, ко­то­рая куч­ку­ет­ся взво­да­ми око­ло за­бо­ра, по­ку­ри­ва­ет в ожи­да­нии, на­хо­жу рот­но­го. Тот в оче­ред­ной раз по­вто­ря­ет ко­ман­ди­рам взво­дов за­да­чу. Те по­нят­ли­во ки­ва­ют. В этот са­мый мо­мент слы­шен при­каз по ра­ции - вы­дви­га­ем­ся.

Мы идем со вто­рым взво­дом. Дер­жим­ся все­ме­ром - рот­ный, Юр­ка, я, пу­ле­мет­чик Ми­ха­лыч, Ар­ка­ша-с­най­пер, Де­нис и Паш­ка. Взвод со­би­ра­ет­ся у про­ло­ма в за­бо­ре, го­то­вый хлы­нуть ту­да по при­ка­зу.

...Пошли!

Вбе­га­ем в про­лом, мет­ров сто до мос­та про­бе­га­ем без про­блем - мерт­вая зо­на, нас не вид­но. У мос­та куч­ку­ем­ся. Око­ло опо­ры, на на­сы­пи, - снай­пер­ское гнез­до, ям­ка, вы­ло­жен­ная меш­ка­ми с пес­ком. Ме­сто иде­аль­ное - сам в те­ни, а об­зор луч­ше не­ку­да. Ми­ха­лыч да­ет ту­да оче­редь, спле­вы­ва­ет: "Вот он, су­ка, где си­дел. Жи­тья от не­го не бы­ло, так дос­тал, гад! Я в не­го цин­ков пять, на­вер­но, вы­пус­тил, да все ни­как вы­ко­вы­рять не мог. Жаль, ушел, сво­лочь бо­ро­да­тая".

Сра­зу за мос­том в го­род ухо­дит длин­ная пря­мая ули­ца. Там, мет­рах в че­ты­рех­стах от нас - пять­сот шес­той и "че­хи". Что там сей­час тво­рит­ся, сам черт не пой­мет, "че­хи" то ли контр­ата­ку­ют, то ли про­сто со зло­сти лу­пят по­чем зря, но по ули­це не прой­дешь - трас­се­ры ле­тят вдоль до­мов, ты­ка­ют­ся в за­бо­ры, стай­ка­ми за­ле­та­ют под мост, по­шур­ки­ва­ют там, бьют в опо­ры, осы­пая нас шту­ка­тур­кой. Од­на строч­ка про­но­сит­ся пря­мо над го­ло­ва­ми. При­се­да­ем ("Твою мать!"), тут же про­бе­га­ем под мос­том ("Впе­ред, впе­ред, по­шли!") и сво­ра­чи­ва­ем от ули­цы на­ле­во, за до­ма. Здесь мож­но вы­пря­мить­ся, сю­да не за­ле­та­ет.

Пе­ред на­ми не­боль­шой арык, сра­зу за ним - пер­вая ли­ния до­мов ча­ст­но­го сек­то­ра. До­мов не­мно­го, ли­ния тя­нет­ся вле­во и впра­во мет­ров на две­сти. За­нять её - на­ша за­да­ча на се­го­дня.

Са­мое пас­куд­ное ме­сто сле­ва, где пер­вый взвод. Там ог­ром­ный пус­тырь, в глу­би­не ко­то­ро­го шко­ла. Спра­ва, где тре­тий взвод, са­мое удач­ное ме­сто - за спи­ной на­сыпь, спра­ва на­сыпь, даль­ше - седь­мая ро­та. Рот­ный за­пра­ши­ва­ет си­туа­цию во взво­дах. Ли­хач, пер­вый взвод­ный, от­ве­ча­ет, что у не­го хре­но­во - до шко­лы мет­ров три­ста пус­ты­ря, в шко­ле "че­хи". Он сам си­дит в ка­на­ве вдоль до­ро­ги, вы­лез­ти не мо­жет, снай­пе­ра бьют на лю­бое ше­ве­ле­ние. Тре­тий взвод­ный от­ве­ча­ет, что у не­го все ти­хо, до­ма пус­ты, мож­но хоть сей­час за­хо­дить. Пио­нер, взвод раз­вед­ки, не от­ве­ча­ет. Я вы­зы­ваю его пер­со­наль­но. Пио­нер опять не от­ве­ча­ет. У нас не­хо­ро­шее пред­чув­ст­вие. Про­дол­жаю вы­зы­вать. На­ко­нец он от­ве­ча­ет в том смыс­ле, что мы дос­та­ли его уже, что он по­ня­тия не име­ет, где на­хо­дит­ся, но, су­дя по все­му, где-то не­да­ле­ко от Ми­нут­ки, "че­хов" тут тьма, они бро­дят груп­па­ми, но все ми­мо не­го, пять­сот шес­той ос­тал­ся да­ле­ко за спи­ной, а он сам идет даль­ше. Рот­ный, ни сло­ва ни го­во­ря, дос­та­ет кар­ту. Смот­рим на кар­ту. Ох, ё! До Ми­нут­ки хрен зна­ет сколь­ко, пол­го­ро­да еще, там глу­бо­кий вра­же­ский тыл, и как ту­да по­пал Пио­нер, со­вер­шен­но не­по­нят­но. Рот­ный бе­рет у ме­ня на­уш­ни­ки, вы­зы­ва­ет Пио­не­ра, ма­те­рит его и при­ка­зы­ва­ет воз­вра­щать­ся.

Тем вре­ме­нем мы вы­сы­ла­ем раз­вед­ку - Ми­ха­лы­ча и Юр­ку, вы­жи­да­ем. Ми­нут че­рез де­сять раз­вед­ка воз­вра­ща­ет­ся - у нас то­же все ти­хо.

Пе­ре­хо­дим арык. За ары­ком - за­бо­ры. Пра­вее в за­бо­ре дыр­ка, взвод тя­нет­ся ту­да це­поч­кой по од­но­му. Пер­вым идет Ма­ла­ха­нов, дол­го­вя­зый за­чу­хан­ный тор­мо­зок, веч­но те­ряю­щий ав­то­ма­ты и по­то­му по­сто­ян­но про­па­даю­щий в осо­бом от­де­ле, где ему шьют де­ло о про­да­же ору­жия. Он под­хо­дит к дыр­ке, с хо­ду от­бра­сы­ва­ет но­гой за­сло­няю­щий её лист ши­фе­ра и под­ры­ва­ет­ся на рас­тяж­ке. Бро­са­ем­ся к не­му. Ма­ла­ха­нов сто­ит, вы­ти­рая за­брыз­ган­ное гря­зью ли­цо, гла­за его вы­ра­жа­ют не­до­уме­ние. Под­бе­га­ем, спра­ши­ва­ем, ку­да ра­ни­ло. Он не зна­ет. Ос­мат­ри­ва­ем его с ног до го­ло­вы. Ни од­ной ды­роч­ки, ни од­ной ца­ра­пин­ки. Не ве­рим се­бе, ос­мат­ри­ва­ем еще раз - нет, точ­но, цел. В ру­баш­ке ро­дил­ся па­рень. Ви­ди­мо Бог и вправ­ду хра­нит де­тей и ду­ра­ков. В том, что Ма­ла­ха­нов ду­рак, ни­кто не со­мне­ва­ет­ся, кто еще так без­дум­но бу­дет пи­хать но­гой вся­кую ерун­ду! Ма­ла­ха­нов сто­ит, хло­па­ет гла­за­ми. По-мое­му, он так и не по­нял, что про­изош­ло. Ма­те­рим его, он ки­ва­ет, по­во­ра­чи­ва­ет­ся, про­ле­за­ет в дыр­ку и не­мед­лен­но под­ры­ва­ет­ся на вто­рой рас­тяж­ке. Дым скры­ва­ет его те­ло, слоя­ми вы­те­ка­ет из дыр­ки. Ну бы­ва­ет же та­кое! Обид­но, вро­де так по­вез­ло пар­ню, и на те­бе! То, что те­перь Ма­ла­ха­нов как ми­ни­мум ос­та­нет­ся без ног, яс­нее яс­но­го, два раза под­ряд чу­да не бы­ва­ет. Ко­гда дым рас­сеи­ва­ет­ся, у нас от­ва­ли­ва­ют­ся че­лю­сти - Ма­ла­ха­нов сто­ит в зна­ко­мой по­зе, про­ти­ра­ет ли­цо, гла­за его по-преж­не­му вы­ра­жа­ют не­до­уме­ние. На пра­вой ла­до­ни, в мя­си­стой час­ти боль­шо­го паль­ца рва­ная ра­на - ос­ко­лок про­шел по ка­са­тель­ной и... И все! Боль­ше ни од­ной ца­ра­пи­ны.

Мол­ча пе­ре­вя­зы­ва­ем его. Пер­вым из сту­по­ра вы­хо­дит взвод­ный. Он вы­сы­па­ет на Ма­ла­ха­но­ва во­рох ма­тю­гов, от­би­ра­ет у не­го ав­то­мат и по­сы­ла­ет на х..., в тыл, в сан­часть, в гос­пи­таль, в осо­бый от­дел, ку­да угод­но, толь­ко что­бы боль­ше это­го по­лу­дур­ка здесь и ду­ху не бы­ло, не же­ла­ет он его ма­те­ри по­хо­рон­ку пи­сать!

Ак­ку­рат­но, вни­ма­тель­но гля­дя под но­ги, про­ла­зим че­рез дыр­ку во двор. Рас­тя­жек боль­ше нет, все снял Ма­ла­ха­нов.

Во дво­ре яб­ло­не­вый сад, са­рай и дом. Стран­но, шесть ча­сов под­ряд тут та­кое мо­ло­ти­ло­во стоя­ло, а дом со­вер­шен­но це­лый, да­же стек­ла в не­ко­то­рых ок­нах ос­та­лись. За­хо­дим внутрь. Две ком­на­ты, боль­шая ис­прав­ная печ­ка, мно­же­ст­во кро­ва­тей с по­душ­ка­ми и одея­ла­ми. Да, се­го­дня бу­дем спать как лю­ди - в те­п­ле и на кро­ва­тях. Рот­ный го­во­рит, что КП бу­дет здесь. Нам же при­ка­зы­ва­ет про­че­сать ос­таль­ные до­ма, так, для по­ряд­ка, яс­но, что они то­же пус­ты. Вы­хо­дим во двор, раз­де­ля­ем­ся - по­ло­ви­на на­пра­во, по­ло­ви­на на­ле­во. Толь­ко от­хо­дим на не­сколь­ко ша­гов, как по дво­рам со сво­лоч­ным та­ким по­сви­стом на­чи­на­ют шле­пать­ся ми­ны. Блин, дос­та­ли эти хре­но­вы ми­но­мет­чи­ки, со­всем стре­лять не уме­ют!

Рас­сы­па­ем­ся по ка­нав­кам. Я сры­ваю ра­цию, вы­зы­ваю ком­ба­та, го­во­рю ему, что нас на­кры­ва­ет ми­но­мет­ка, пус­кай пре­кра­тят огонь. Ком­бат от­ве­ча­ет, что на­ша ми­но­мет­ка вро­де как и не стре­ля­ет. Ору ему, что стре­ля­ет, при­чем хре­но­во - ми­ны пря­мо на нас сы­п­лют­ся. Тут до не­го до­хо­дит, он по­сы­ла­ет ме­ня ку­да по­даль­ше, го­во­рит, что на­ша ми­но­мет­ка не стре­ля­ет, а то, что у нас там ми­ны па­да­ют, - это "че­хи".

Тьфу ты черт, и прав­да "че­хи". Мне ста­но­вит­ся не­мно­го стыд­но за свое па­ни­кер­ст­во. И хо­тя че­чен­ские ми­ны ни­чуть не луч­ше, по­гиб­нуть от вра­же­ско­го ос­кол­ка все-та­ки не так обид­но, как от раз­дол­бай­ст­ва сво­его же Ва­ни-на­вод­чи­ка. Впро­чем, "че­хи" нас, ка­жет­ся, не ви­дят, бьют нау­гад - ми­ны шле­па­ют­ся с боль­шим раз­ле­том. При­дя в се­бя, рас­пол­за­ем­ся по со­сед­ним дво­рам, на­чи­на­ем ос­мат­ри­вать до­ма.

Мне дос­та­ет­ся особ­няк че­рез ули­цу. Пре­ж­де чем бе­жать на ту сто­ро­ну вы­гля­ды­ваю из-за створ­ки во­рот, оце­ни­ваю си­туа­цию. Над го­ло­вой сви­стит, шур­шит, ше­ле­стит ме­талл раз­ных ка­либ­ров. Ид­ти не хо­чет­ся, но на­до. При­гнув­шись, в один при­ем пе­ре­бе­гаю ули­цу, вле­таю в ого­ро­жен­ный вы­со­ким ка­мен­ным за­бо­ром двор особ­ня­ка. Двор боль­шой, бо­га­тый. Сле­ва тем­не­ет вход в под­вал, спра­ва еще од­на сте­на, раз­де­ляю­щая двор на­по­по­лам. За сте­ной кто-то есть - слы­шу, как шу­ру­ет во дво­ре, пе­ре­став­ля­ет ка­кое-то стек­ло. Дос­таю из кар­ма­на гра­на­ту, раз­ги­баю уси­ки, при­го­то­вив­шись ки­нуть её за сте­ну. Кто там? Свои. Кто-то из взво­да Ли­ха­ча за­лез в под­вал.

Над го­ло­вой сно­ва зна­ко­мый ко­рот­кий свист. Ми­на! Я ле­чу ли­цом в пол, хо­тя по­ни­маю, что ни­че­го уже не ус­пею сде­лать, что ме­ня уби­ло, я уже мерт­вый. Упасть ока­зы­ва­ет­ся тя­же­ло, от стра­ха те­ло ста­ло пус­тым и лег­ким. Ми­на уда­ря­ет­ся о зем­лю рань­ше, чем я ("Вот оно! Не ус­пел! Сей­час ос­кол­ки по но­гам, в жи­вот..."), ко­рот­ко рез­ко раз­ры­ва­ет­ся, по ушам силь­но уда­ря­ет взрыв­ной вол­ной и... Ни­че­го. Ни ос­кол­ков, ни сы­п­лю­щей­ся зем­ли, ни ды­ма. Хо­тя взо­рва­лось во дво­ре, это точ­но. Под­ни­маю го­ло­ву, ос­мат­ри­ва­юсь. Ага, вот в чем де­ло - ми­на упа­ла в двух-трех мет­рах от ме­ня, но - за раз­де­ляю­щей двор сте­ной. По­вез­ло.

Вы­хо­жу на ули­цу. Од­но­вре­мен­но из дру­гой по­ло­ви­ны дво­ра вы­во­дят пар­ниш­ку - сви­тер на ло­пат­ке ра­зо­рван, сквозь бин­ты по­ло­сой от пле­ча к по­зво­ноч­ни­ку про­са­чи­ва­ет­ся кровь. Ли­цо блед­ное, сла­бое, вид­но, что ему пло­хо - ра­ни­ло, в об­ще­м-то, серь­ез­но. Вы­зы­ваю по ра­ции "мо­то­лы­гу" эва­куи­ро­вать "трех­со­то­го". Че­рез па­ру ми­нут она при­хо­дит. Смот­рю, как ра­не­но­го са­жа­ют в ма­ши­ну, и вдруг лов­лю се­бя на мыс­ли, что зря она не взо­рва­лась в мо­ей по­ло­ви­не дво­ра - так бы в гос­пи­таль к мед­се­ст­рам и чис­тым про­сты­ням по­ехал бы я. Впро­чем, чув­ст­во это се­кунд­ное, ми­мо­лет­ное - тут же стря­хи­ваю его с се­бя, по­прав­ляю ав­то­мат и иду к нам в дом.

Там все уже в сбо­ре. Ра­бо­та ки­пит: пар­ни вы­кла­ды­ва­ют кир­пи­чом бой­ни­цы, за­ве­ши­ва­ют ок­на, раз­жи­га­ют печ­ку, та­щат на стол най­ден­ные в под­ва­ле бан­ки с до­маш­ни­ми за­го­тов­ка­ми. Ко­гда все де­ла сде­ла­ны, са­дим­ся ужи­нать. Ужин се­го­дня не­ви­дан­ный - по­ми­дор­чи­ки-о­гур­чи­ки, мед, раз­лич­ные ва­ре­нья, хлеб, ту­шен­ка, греч­ка, мас­ло, чай. Уди­ви­тель­ное бо­гат­ст­во. От ви­да еды сво­дит же­лу­док - по­след­ний раз ели ут­ром в ди­рек­ции, с тех пор во рту не бы­ло и ро­син­ки, а вре­мя-то уже к ве­че­ру, смер­ка­ет­ся. Уси­лен­но на­ва­ли­ва­ем­ся на все это де­ло, толь­ко лож­ки мель­ка­ют. В са­мый раз­гар ужи­на в ком­на­ту за­хо­дит Ли­хач, ос­та­нав­ли­ва­ет­ся в две­рях, смот­рит, как мы едим. Гла­за ка­кие-то стран­ные, чум­ные. Мы при­гла­ша­ем его к сто­лу, но он не под­хо­дит, сто­ит не ше­ве­лясь, смот­рит. По­том го­во­рит хри­п­ло: "Ме­ня ра­ни­ло". Хо­тим его пе­ре­вя­зать, но он го­во­рит, что не на­до, пе­ре­вя­за­ли уже. Ра­ни­ло его еще во взво­де, в но­гу ос­кол­ком, но в гос­пи­таль он не пой­дет - взвод ос­та­вить не на ко­го. Рот­ный ве­лит ему схо­дить в сан­часть, за­пи­сать ра­не­ние. Ли­хач от­ве­ча­ет, что хо­дил уже, еще с ми­ну­ту сто­ит мол­ча, по­том по­во­ра­чи­ва­ет­ся и вы­хо­дит. Мы смот­рим ему вслед - стран­ный ка­кой-то, кон­ту­зи­ло его вдо­ба­вок, что ли? Хо­тя, ес­ли в ляж­ку же­ле­зом за­ря­дит, еще и не та­ким стран­ным ста­нешь. Ко­гда он ухо­дит, опять на­ва­ли­ва­ем­ся на еду с преж­ней ско­ро­стью. Вше­сте­ром под чай съе­да­ем три лит­ра ме­да.

По­ка едим, на ули­це ста­но­вит­ся со­всем тем­но. Рас­пре­де­ля­ем фиш­ки на ночь. Сто­ять бу­дем по двое по три ча­са. Мне вы­па­да­ет сто­ять с Юр­кой, с ча­су до че­ты­рех. Са­мое не­удоб­ное вре­мя - при­дет­ся сон на­двое ло­мать.

Пер­вы­ми на фиш­ку идут Ми­ха­лыч с Ар­ка­шей. Мы же ло­жим­ся спать.

Ми­ха­лыч толь­ко-толь­ко ка­са­ет­ся мое­го пле­ча, как я про­сы­па­юсь. Без де­ся­ти час. Бу­жу Юр­ку. Оде­ва­ем­ся, идем на фиш­ку. Фиш­ка у нас на­хо­дит­ся в се­нях. Ок­на на­глу­хо за­ло­же­ны кир­пи­чом, лишь в двух ос­тав­ле­ны не­боль­шие бой­ни­цы. В бой­ни­цах тор­чат ПКМы, пе­ред ка­ж­дым пу­ле­ме­том - до­ро­гое мод­ное крес­ло с при­кро­ват­ным сто­ли­ком из ка­рель­ской бе­ре­зы, на сто­ли­ках сто­ят ко­роб­ки с лен­та­ми. Мо­лод­цы ре­бя­та, здо­ро­во здесь все обо­ру­до­ва­ли, на та­кой фиш­ке мож­но и по шесть ча­сов си­деть. Са­дим­ся в крес­ла, но­ги ки­да­ем на по­до­кон­ни­ки, од­ну ру­ку на при­клад пу­ле­ме­та, в дру­гой си­га­ре­та - ку­рим.

Ту­шим си­га­ре­ты, вы­гля­ды­ва­ем в бой­ни­цы. Сна­ру­жи все го­раз­до ху­же, чем внут­ри, фиш­ка вы­бра­на очень не­гра­мот­но. Мы за­пер­ты в три­дца­ти­мет­ро­вом про­стран­ст­ве дво­ра и, что тво­рит­ся за ним, не ви­дим - сле­ва за­бор, спра­ва са­ды, пря­мо пе­ред на­ми со­сед­ский дом - под­хо­ди в пол­ный рост и рас­стре­ли­вай нас как угод­но, об­зо­ра нет ни­ка­ко­го. Лишь ле­вее в от­кры­тую створ­ку во­рот ви­ден ку­сок ули­цы и од­но ок­но до­ма на­ис­ко­сок на про­ти­во­по­лож­ной сто­ро­не.

По уму фиш­ку на­до бы­ло вы­став­лять в том до­ме, ко­то­рый пе­ред на­ми. Он сто­ит мет­рах в три­дца­ти от нас, пер­пен­ди­ку­ляр­но ули­це, с его чер­дач­но­го ок­на вид дол­жен быть про­сто ве­ли­ко­леп­ный, вид­но всю-в­сю ули­цу и са­ды сле­ва. Ес­ли один пу­ле­мет ос­та­вить здесь, а один пе­ре­не­сти ту­да, ни од­на сво­лочь не про­ско­чит. Го­во­рю об этом Юр­ке. Юр­ка гля­дит на дом, на те мет­ры, что от­де­ля­ют его от нас, на пу­ле­ме­ты, при­ме­ри­ва­ет­ся и не­ожи­дан­но го­во­рит, что фиш­ка вы­бра­на про­сто от­лич­но. Я с не­до­уме­ни­ем смот­рю на не­го. В его ли­це от­чет­ли­во чи­та­ет­ся страх, вид­но, что он не ис­пы­ты­ва­ет ни ма­лей­ше­го же­ла­ния про­би­рать­ся но­чью в тот дом, пол­то­ра ча­са си­деть там од­но­му от­ре­зан­ным от все­го взво­да, а по­том полз­ти на­зад.

Юр­ка по­ни­ма­ет, что я по­чув­ст­во­вал его страх, пе­ре­во­дит раз­го­вор на то, что там при­дет­ся си­деть на го­лом по­лу в хо­ло­де, а здесь та­кие мяг­кие удоб­ные крес­ла, об­зор бо­лее-ме­нее нор­маль­ный, да и ре­бя­та ря­дом, в об­щем, со­вать­ся ту­да не­за­чем. Что ж, зна­чит, ос­та­ем­ся на этой не­ум­ной, за­то ком­фор­та­бель­ной фиш­ке, я один то­же ту­да не по­ле­зу.

По ули­це со сто­ро­ны "че­хов" про­но­сит­ся строч­ка трас­се­ров. Я бе­ру "ноч­ник" (при­бор ноч­но­го ви­де­ния. - Ред.) и вы­хо­жу на ули­цу. Ста­нов­люсь на крыль­це за ра­му ок­на, на­блю­даю. В "ноч­ни­ке" все не­при­выч­но зе­ле­ное, но вид­но дос­та­точ­но от­чет­ли­во. Вот дом на той сто­ро­не ули­цы, вет­ки яб­лонь ше­ве­лят­ся от вет­ра, и ка­жет­ся, что в ок­не кто-то дви­га­ет­ся. Но там ни­ко­го нет, это про­сто об­ман зре­ния. Вот наш БТР из третье­го взво­да. Го­ря­чий мо­тор на­грел кор­пус, и его вид­но во­об­ще ве­ли­ко­леп­но, вплоть до кле­пок на бро­не. Во­ди­ла кру­тит­ся во­круг ма­ши­ны, что-то ре­мон­ти­ру­ет. До не­го мет­ров сто пять­де­сят, но при та­кой ви­ди­мо­сти я лег­ко смог бы по­пасть ему в глаз. От этой мыс­ли мне ста­но­вит­ся не­уют­но, я от­ры­ва­юсь от “ноч­ни­ка”, при­се­даю за сте­ну. В гла­зах зе­ле­ное мер­ца­ние, пер­вое вре­мя, по­ка зрач­ки не при­вы­ка­ют к тем­но­те, ни­че­го не мо­гу раз­ли­чить. По­том пред­ме­ты про­сту­па­ют сквозь зе­лень, ви­жу сту­пень­ки, по­рог, дверь. Воз­вра­ща­юсь в дом, са­жусь в свое крес­ло. Ос­тав­шее­ся вре­мя си­дим с Юр­кой мол­ча, слу­ша­ем тем­но­ту, "па­лим фиш­ку".

На­шим ноч­ным бде­ни­ям под­хо­дит ко­нец. Без де­ся­ти че­ты­ре бу­жу Де­ни­са с Паш­кой. Они при­хо­дят за­спан­ные, мол­ча сме­ня­ют нас, не от­кры­вая глаз, тя­же­ло плю­ха­ют­ся в крес­ла. По-мое­му, они за­снут, как толь­ко мы за­кро­ем за со­бой дверь. Гля­дя на их ко­рот­ко стри­жен­ные за­тыл­ки, вспо­ми­наю, как дней пять на­зад двое вот так же ус­ну­ли на фиш­ке. Они си­де­ли в от­дель­ном окоп­чи­ке, в от­да­ле­нии от ро­ты. Был день, опа­сать­ся на­до бы­ло толь­ко снай­пе­ров - кто же средь бе­ла дня по­ле­зет на по­зи­ции про­тив­ни­ка - и они, ук­ры­тые зем­лей от оп­ти­че­ских при­це­лов, рас­сла­би­лись, за­сну­ли, при­сло­нив­шись к стен­ке око­па. Отя­же­лев­шие го­ло­вы скло­ни­лись на грудь, за­тыл­ки под­став­ле­ны солн­цу... Двое “че­хов” вы­лез­ли из сво­их раз­ва­лин, спо­кой­но, в пол­ный рост по­до­шли, вы­стре­ли­ли им обо­им в за­ты­лок и так же спо­кой­но уш­ли, за­брав ав­то­ма­ты и цин­ки с па­тро­на­ми.

Смот­рю на Де­ни­са с Паш­кой и ду­маю, что на­до бы их рас­тол­кать, по­тре­пать­ся с ни­ми ми­нут де­сять, пус­кай про­снут­ся. Но пе­ре­ду­мы­ваю - вре­мя сна слиш­ком дра­го­цен­но, что­бы тра­тить его на бол­тов­ню. Да черт с ни­ми, в кон­це-то кон­цов! Все рав­но в слу­чае че­го их пер­вы­ми за­ре­жут, мо­жет, хоть крик­нуть ус­пе­ют…

Про­мозг­лое ту­ман­ное ут­ро встре­ча­ет нас ти­ши­ной. Вы­хо­дим из до­ма, мо­чим­ся, слу­ша­ем, что тво­рит­ся в при­ро­де. В при­ро­де ни­че­го не тво­рит­ся, на ули­це мир­но, спо­кой­но, как буд­то и не штурм во­все. Сад, яб­ло­ни, ту­ман, ти­ши­на… У ме­ня на да­че бы­ва­ет точ­но так же, ес­ли в ав­гу­сте про­снуть­ся по­рань­ше, ко­гда при­ро­да еще не ото­шла от ноч­но­го хо­ло­да. То­гда то­же мож­но за­стать та­кую вот сты­лую ти­ши­ну, и пах­нет так же, пре­лы­ми ли­сть­я­ми, ут­ром и осе­нью.

Поль­зу­ясь слу­чай­ной пе­ре­дыш­кой, ре­ша­ем по­мыть­ся. Вы­но­сим из до­ма та­зи­ки, рас­став­ля­ем их на та­бу­рет­ках, ки­пя­тим во­ду. По­том фыр­ка­ем на ули­це, мо­ясь по оче­ре­ди - двое мо­ют­ся, двое ки­пя­тят во­ду, двое сто­ят ря­дом с ав­то­ма­та­ми. Мо­ем­ся бы­ст­ро, се­го­дня на­вер­ня­ка опять пой­дем впе­ред, а вре­мя вось­мой час уже.

Так и есть, по­зав­тра­кать не ус­пе­ва­ем, при­хо­дит при­каз при­го­то­вить­ся к вы­дви­же­нию. Рот­ный при­ка­зы­ва­ет вы­звать ко­ман­ди­ров взво­дов к нам на КП. С треть­им взво­дом свя­зи нет. Рот­ный по­сы­ла­ет ме­ня ту­да, уз­нать, в чем де­ло.

КП третье­го взво­да на­хо­дит­ся пра­вее нас, в особ­ня­ке че­рез две ули­цы. Сую в раз­груз­ку пя­ток гра­нат, шесть ма­га­зи­нов, па­чек де­сять па­тро­нов и за­пас­ной ак­ку­му­ля­тор на слу­чай, ес­ли у них се­ла ра­ция. По­пры­гав, под­тя­ги­ваю ре­мень, по­прав­ляю по­удоб­ней раз­груз­ку, по­дер­ги­ваю пле­ча­ми. Ни­че­го, удоб­но.

До пер­вой ули­цы иду са­да­ми, ав­то­мат дер­жу на­го­то­ве, ма­ло ли ка­кая бо­ро­да­тая дрянь с ве­че­ра за­се­ла в под­ва­лах и ка­рау­лит оди­но­ко­го бой­ца вро­де ме­ня. Пе­ре­ле­заю по­ле­ни­цу за са­ра­ем, спры­ги­ваю в со­сед­ний двор. Во дво­ре чис­то, ухо­же­но, ка­мен­ный пол по­сы­пан пес­ком.

Ос­то­рож­но вы­гля­ды­ваю из во­рот. Од­ним гла­зом смот­рю на ули­цу, дру­гим ухом слу­шаю в глу­би­не дво­ра. И там и там ти­хо. Хо­чу пе­ре­бе­жать, но не мо­гу за­ста­вить се­бя вый­ти из-за сте­ны. По­сле се­го­дняш­не­го ут­рен­не­го ми­ра сде­лать это, ока­зы­ва­ет­ся, на­мно­го страш­нее, чем вче­ра, ко­гда мы весь день про­ве­ли под ос­кол­ка­ми. За это ут­ро без вой­ны я ус­пел от­вы­кнуть от по­сто­ян­ной го­тов­но­сти к смер­ти, рас­сла­бил­ся, и ны­рять сно­ва с го­ло­вой в хо­лод­ную смерть мне ужас как не хо­чет­ся.

На­ко­нец я ре­ша­юсь. На­би­раю пол­ные лег­кие воз­ду­ха, рез­ко вы­ды­хаю и, как сай­гак, не­сусь в рас­пах­ну­тые во­ро­та на про­ти­во­по­лож­ной сто­ро­не. Ко­гда де­лаю пер­вый шаг на от­кры­тое про­стран­ст­во, вы­яс­няю, что ули­ца ока­зы­ва­ет­ся очень боль­шой, про­сто ог­ро­мад­ней­шей, в ты­ся­чи ки­ло­мет­ров, как кон­ти­нент, и на её хо­ро­шо про­смат­ри­ваю­щей­ся глад­кой по­верх­но­сти, где нет ни од­ной спа­си­тель­ной коч­ки, я мед­лен­но, как слиз­няк, пол­зу под при­це­лом снай­пе­ров, мед­лен­но и без­за­щит­но. В оп­ти­ку, с боль­шо­го рас­стоя­ния, на­вер­ное, это так и вы­гля­дит - ма­лень­кий мед­лен­ный слиз­няк, пы­таю­щий­ся уй­ти от смер­ти по­се­ре­ди­не ог­ром­ной ули­цы.

Вле­таю в во­ро­та. За спи­ной ти­хо, ни­кто не стре­ля­ет. Про­зе­ва­ли... По­прав­ляю раз­груз­ку, пе­ре­хва­ты­ваю ав­то­мат и иду даль­ше. На­сви­сты­ваю Ша­ин­ско­го: "Идет сол­дат по го­ро­ду, по не­зна­ко­мой ули­це…"

Вто­рую ули­цу пе­ре­бе­гаю го­раз­до спо­кой­нее - со смер­тью мы уже се­го­дня по­здо­ро­ва­лись, день во­шел в свою обыч­ную ко­лею и вол­но­вать­ся уже не из-за че­го.

Особ­няк третье­го взво­да за­ме­чаю из­да­ле­ка, боль­шой трех­этаж­ный кир­пич­ный дом вы­де­ля­ет­ся сре­ди ос­таль­ных. Весь взвод во дво­ре. За­ме­чаю зна­ко­мых ре­бят - Жень­ку, Ба­ра­ба­на, еще пар­ней. Ра­ду­юсь, что с ни­ми все в по­ряд­ке, мы дав­нень­ко не ви­де­лись. Под­хо­жу бли­же, улы­ба­юсь, пред­вку­шая встре­чу, но чув­ст­вую, что что-то не так, ли­ца у ре­бят хму­рые, оз­лоб­лен­ные, все взвин­че­ны. Что-то у них про­изош­ло пас­куд­ное. Улыб­ка про­па­да­ет. Под­хо­жу к Жень­ке, спра­ши­ваю, в чем де­ло. Жень­ка си­дит по­сре­ди дво­ра, ест из бан­ки виш­не­вое ва­ре­нье. Не го­во­ря ни сло­ва, про­тя­ги­ва­ет лож­ку и мне. Са­жусь ря­дом, мол­ча тре­п­лем ва­ре­нье. Ко­гда бан­ка опус­то­ша­ет­ся, Жень­ка об­ли­зы­ва­ет лож­ку, за­ку­ри­ва­ет и го­во­рит: "Яков­ле­ва на­шли".

Яков­лев про­пал два дня на­зад. Он ушел на ма­ро­дер­ку и так и не вер­нул­ся. Его ни­кто не ис­кал, по­счи­та­ли, что он чух­нул до­мой, как и все са­мо­хо­ды до не­го. Об­на­ру­жи­ли Яков­ле­ва омо­нов­цы, за­чи­щав­шие но­чью пер­вую ли­нию.

Они на­шли его в под­ва­ле. Яков­лев ле­жал на тю­фя­ке, ра­зу­тый и без буш­ла­та. “Че­хи” вдо­воль по­из­де­ва­лись над ним. Сна­ча­ла они вспо­ро­ли ему жи­вот от бо­ка до бо­ка, по­том, как из кон­серв­ной бан­ки, дос­та­ли из жи­во­го еще Яков­ле­ва ки­шеч­ник, на­мо­та­ли ему на шею и за­ду­ши­ли свои­ми же киш­ка­ми. Об­мак­нув па­лец в его кро­ви, ко­ря­во вы­ве­ли на сте­не "Ал­лах ак­бар".

Я спле­вы­ваю, ма­те­рю “че­хов”, вой­ну и Гроз­ный, бе­ру у Жень­ки си­га­ре­ту, при­ку­ри­ваю. Си­дим мол­ча, ку­рим, го­во­рить не хо­чет­ся. По­том я спра­ши­ваю, по­че­му не от­ве­ча­ют на вы­зо­вы. Он го­во­рит, что сел ак­ку­му­ля­тор. Я ме­няю на их ра­ции ак­ку­му­ля­то­ры, вы­зы­ваю рот­но­го для про­вер­ки свя­зи. Мне от­ве­ча­ет Юр­ка. Го­во­рит, что слы­шит ме­ня нор­маль­но и что­бы я воз­вра­щал­ся, че­рез де­сять ми­нут вы­дви­га­ем­ся. Пе­ре­даю при­каз взвод­но­му, за­би­раю у них ста­рый ак­ку­му­ля­тор и иду к се­бе. Пе­ред ули­цей обо­ра­чи­ва­юсь, смот­рю на Жень­ку, взвод­но­го, Ба­ра­ба­на. Ба­ра­бан ма­шет мне ру­кой, я ма­шу в от­вет. По­том по­прав­ляю раз­груз­ку, при­ги­ба­юсь и с хо­ду бе­гу на ту сто­ро­ну. Со сто­ро­ны “че­хов” раз­да­ет­ся оди­но­кая оче­редь, по­том еще од­на. Им от­ве­ча­ют на­ши, за­вя­зы­ва­ет­ся пе­ре­стрел­ка. По­том в де­ло всту­па­ет ми­но­мет­ка.

День на­чал­ся...

Показать источник
Автор: Аркадий Бабченко
Фото из архива редакции
Просмотров: 2967

Комментарии к статье (0)

В представленой статье изложена точка зрения автора, ее написавшего, и не имеет никакого прямого отношения к точке зрения ведущего раздела. Данная информация представлена как исторические материалы. Мы не несем ответственность за поступки посетителей сайта после прочтения статьи. Данная статья получена из открытых источников и опубликована в информационных целях. В случае неосознанного нарушения авторских прав информация будет убрана после получения соответсвующей просьбы от авторов или издателей в письменном виде.

e-mail друга: Ваше имя:


< 2017 Сегодня < Окт >
ПнВтСрЧтПтСбВс
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     
Сотрудничество
Реклама на сайте



Реклама