Site map 1Site map 2Site map 3Site map 4Site map 5Site map 6Site map 7Site map 8Site map 9Site map 10Site map 11Site map 12Site map 13Site map 14Site map 15Site map 16Site map 17Site map 18Site map 19Site map 20Site map 21Site map 22Site map 23Site map 24Site map 25Site map 26Site map 27Site map 28Site map 29Site map 30Site map 31Site map 32Site map 33Site map 34Site map 35Site map 36Site map 37Site map 38Site map 39Site map 40Site map 41Site map 42Site map 43Site map 44Site map 45Site map 46Site map 47Site map 48Site map 49Site map 50Site map 51Site map 52Site map 53Site map 54Site map 55Site map 56Site map 57Site map 58Site map 59Site map 60Site map 61Site map 62Site map 63Site map 64Site map 65Site map 66Site map 67Site map 68Site map 69Site map 70Site map 71Site map 72Site map 73Site map 74Site map 75Site map 76Site map 77Site map 78Site map 79Site map 80Site map 81Site map 82Site map 83Site map 84Site map 85Site map 86Site map 87Site map 88Site map 89Site map 90Site map 91Site map 92Site map 93Site map 94Site map 95Site map 96Site map 97Site map 98Site map 99Site map 100Site map 101Site map 102Site map 103Site map 104Site map 105Site map 106Site map 107Site map 108Site map 109Site map 110Site map 111Site map 112Site map 113Site map 114Site map 115Site map 116Site map 117Site map 118Site map 119Site map 120Site map 121Site map 122Site map 123Site map 124Site map 125Site map 126Site map 127Site map 128Site map 129Site map 130Site map 131Site map 132Site map 133Site map 134Site map 135Site map 136Site map 137Site map 138Site map 139Site map 140Site map 141Site map 142Site map 143Site map 144Site map 145Site map 146Site map 147Site map 148Site map 149Site map 150Site map 151Site map 152Site map 153Site map 154Site map 155Site map 156Site map 157Site map 158Site map 159Site map 160Site map 161Site map 162Site map 163Site map 164Site map 165Site map 166Site map 167Site map 168Site map 169Site map 170Site map 171Site map 172Site map 173Site map 174Site map 175Site map 176Site map 177Site map 178Site map 179Site map 180Site map 181Site map 182Site map 183Site map 184Site map 185Site map 186Site map 187Site map 188Site map 189Site map 190Site map 191Site map 192Site map 193Site map 194Site map 195Site map 196Site map 197Site map 198Site map 199Site map 200Site map 201Site map 202Site map 203Site map 204Site map 205Site map 206Site map 207Site map 208Site map 209Site map 210Site map 211Site map 212Site map 213Site map 214Site map 215Site map 216Site map 217Site map 218Site map 219Site map 220Site map 221Site map 222Site map 223Site map 224Site map 225Site map 226Site map 227Site map 228Site map 229Site map 230Site map 231Site map 232Site map 233Site map 234Site map 235Site map 236Site map 237Site map 238Site map 239Site map 240Site map 241Site map 242Site map 243Site map 244Site map 245Site map 246Site map 247Site map 248Site map 249Site map 250Site map 251Site map 252Site map 253Site map 254Site map 255Site map 256Site map 257Site map 258Site map 259Site map 260Site map 261Site map 262Site map 263Site map 264Site map 265Site map 266Site map 267Site map 268Site map 269Site map 270Site map 271Site map 272Site map 273Site map 274Site map 275Site map 276Site map 277Site map 278Site map 279Site map 280Site map 281Site map 282Site map 283Site map 284Site map 285Site map 286Site map 287Site map 288Site map 289Site map 290Site map 291Site map 292Site map 293Site map 294Site map 295Site map 296Site map 297Site map 298Site map 299Site map 300Site map 301Site map 302Site map 303Site map 304Site map 305Site map 306Site map 307Site map 308Site map 309Site map 310Site map 311Site map 312Site map 313Site map 314Site map 315Site map 316Site map 317Site map 318Site map 319Site map 320Site map 321Site map 322Site map 323Site map 324Site map 325Site map 326Site map 327Site map 328Site map 329Site map 330Site map 331Site map 332Site map 333Site map 334Site map 335Site map 336Site map 337Site map 338Site map 339Site map 340Site map 341Site map 342Site map 343Site map 344Site map 345Site map 346Site map 347Site map 348Site map 349Site map 350Site map 351Site map 352Site map 353Site map 354Site map 355Site map 356Site map 357Site map 358Site map 359Site map 360Site map 361Site map 362Site map 363Site map 364Site map 365Site map 366Site map 367Site map 368Site map 369Site map 370Site map 371
english


 
 

О нас | О проекте | Как вступить в проект? | Подписка

 

Разделы сайта

Новости Армии


Вооружение

Поиск
в новостях:  
в статьях:  
в оружии и гр. тех.:  
в видео:  
в фото:  
в файлах:  
Реклама

Рассказы и статьи
Отправить другу

Один день и вся жизнь

Так сло­жи­лась жизнь, что мне при­хо­дит­ся мно­го об­щать­ся с те­ми, кто про­шел Чеч­ню и Аф­ган. И я сде­лал для се­бя та­кой вы­вод: ве­те­ра­ны Чеч­ни со­всем не по­хо­жи на ве­те­ра­нов Аф­га­на. Те, боль­шин­ст­во из них по край­ней ме­ре, су­ме­ли-та­ки за­це­пить­ся за жизнь. У них бы­ло внут­рен­нее оп­рав­да­ние той вой­не. Все ж та­ки они вое­ва­ли за ин­те­ре­сы сво­ей стра­ны - и эти ин­те­ре­сы мож­но оп­рав­дать гео­по­ли­ти­кой, ин­тер­на­цио­наль­ным дол­гом и не­об­хо­ди­мо­стью при­сут­ст­вия в ре­гио­не. По край­ней ме­ре, так им го­во­ри­ли зам­по­ли­ты. По край­ней ме­ре, у них бы­ли хо­тя бы зам­по­ли­ты, ко­то­рые го­во­ри­ли им хо­тя бы это.

Оп­рав­да­ние смер­тей - это очень важ­но. Это пер­вый курс реа­би­ли­та­ции. Во имя че­го? Как го­во­рит моя зна­ко­мая, ко­то­рая ра­бо­та­ла за­ве­дую­щей од­ной из ла­бо­ра­то­рий пси­хо­ло­гии КГБ, че­ло­век, не­су­щий в се­бе не­мо­ти­ви­ро­ван­ную, не­оп­рав­дан­ную ("во имя че­го?") жес­то­кость, очень бы­ст­ро де­гра­ди­ру­ет как лич­ность. Смерть и стра­да­ния не про­хо­дят бес­след­но...

Это по­ро­ж­да­ет по­ко­ле­ние оз­лоб­лен­ных, не­на­ви­дя­щих всё и вся па­ца­нов.

Ка­ва­лер ор­де­на Му­же­ст­ва Ле­ха Но­ви­ков не по­хож ни на од­но­го из них. Он не­ис­пра­ви­мый оп­ти­мист. Жизнь он впи­ты­ва­ет боль­ши­ми глот­ка­ми, до по­след­не­го, не ос­тав­ляя на та­рел­ке ни ку­соч­ка. Жизнь и са­ма из не­го так и прет, фон­та­ни­ру­ет в мир. С ним очень лег­ко. За­трав­лен­но­сти или оз­лоб­лен­но­сти в нем нет. Он ни­ко­го ни в чем не ви­нит. У не­го се­мья, трех­лет­ний ре­ак­тив­ный Ром­ка, квар­ти­ра, свой ма­лень­кий пив­ной биз­нес.

Ед­ва толь­ко по­зна­ко­мив­шись с ним и пе­ре­ки­нув­шись па­рой фраз, не­воль­но влюб­ля­ешь­ся в это­го от­кры­то­го че­ло­ве­ка. Го­тов­ность под­ста­вить пле­чо лю­бо­му про­хо­же­му ви­сит у не­го на гру­ди, как ви­зит­ная кар­точ­ка. И за­тем, по­зна­ко­мив­шись уже плот­нее, слож­но пред­ста­вить, что он про­шел то, что про­шел. Слож­но пред­ста­вить, что в про­шлом у не­го вой­на, где ему поч­ти ото­рва­ло но­гу, плен, гос­пи­та­ля, в ко­то­рых он про­вел 20 ме­ся­цев и от­ку­да вер­нул­ся с уко­ро­чен­ным на 9 сан­ти­мет­ров бе­дром.

Еще один мой зна­ко­мый, Па­ша Ан­д­ре­ев, го­во­рит, что ес­ли из про­шло­го вы­честь на­стоя­щее, мы по­лу­чим бу­ду­щее. Ле­ха из на­стоя­ще­го вы­чел про­шлое и свое бу­ду­щее по­лу­чил та­ким пу­тем. Сам. За­ра­бо­тал его пол­но­стью. Груз сво­их вос­по­ми­на­ний он не та­щит за со­бой в рюк­за­ке, ос­та­вив его вме­сте с кос­ты­ля­ми в гос­пи­та­ле Ре­уто­ва. "Что бы­ло там - ос­та­лось там. Жить на­до се­го­дняш­ним днем, здесь и сей­час".

Но уни­ка­лен Ле­ха не толь­ко этим. Он один из не­мно­гих, кто был в пле­ну не­по­сред­ст­вен­но у Ша­ми­ля Ба­сае­ва.

Две до­ро­ги, что ве­ли к Но­во­лак­ско­му, схо­ди­лись V-образным пе­ре­кре­ст­ком прак­ти­че­ски в се­ле, мет­рах в де­ся­ти пе­ред до­ма­ми. Чи­на­ры, бе­тон­ные бло­ки, го­ря­щие на солн­це оцин­ко­ван­ные кры­ши - все как обыч­но.

На этом пе­ре­кре­сточ­ке и ста­ли: Ле­хи­на зе­нит­ка - пер­вая, два бэ­тэ­эра за ним. Че­ло­век три­дцать сол­дат.

Соб­ст­вен­но го­во­ря, не долж­ны они бы­ли ехать в этот рейд. Сме­ня­лись ведь уже, фер­му, жи­ли­ще свое, сда­ли пар­ням из зе­ле­но­кум­ской бри­га­ды. Са­ми на бро­не си­де­ли, го­то­ви­лись к вы­дви­же­нию в Буй­накск. Да­же са­по­ги на­драи­ли -красонуться-то на­до. Да что-то в Но­во­лак­ском не за­ла­ди­лось, стре­лять на­ча­ли. При­бе­жал ле­те­ха, ска­зал, на­до слё­тать, по­смот­реть, в чем там де­ло. "То­ва­рищ лей­те­нант, че­го фиг­ней-то стра­дать, те­перь это их зо­на от­вет­ст­вен­но­сти, пусть са­ми и от­ду­ва­ют­ся!" "Да лад­но, па­ца­ны, при­ка­за­ли нам. По­еха­ли, там де­лов на пят­на­дцать ми­нут все­го, да­же са­пог не за­пы­ли­те". Ну по­еха­ли, лад­но...

При вос­по­ми­на­нии о Буй­нак­ске Ле­ха улыб­нул­ся. Хо­тя вой­ны как та­ко­вой в Ле­хи­ном по­ни­ма­нии еще не бы­ло, так, стре­ля­лись, а что­бы вот по-на­стоя­ще­му - еще не до­ве­лось, но, как ни кру­ти, ме­сяц в око­пах, и, че­ст­но го­во­ря, по­дус­тал, он, ко­неч­но. И от око­пов, и от вой­ны этой не­по­нят­ной, не­про­ду­ман­ной. Что-то там му­тят на­вер­ху, все пе­ре­дис­ло­ци­ру­ют и пе­ре­ки­ды­ва­ют с мес­та на ме­сто. Зна­ли ведь, что вой­на бу­дет, по­че­му не под­го­то­ви­лись?

- Дву­мя ме­ся­ца­ми ра­нее, в ию­не 99-го, нас со­бра­ли на пла­цу и ска­за­ли: "Так и так, ре­бя­та. Го­товь­тесь в Да­ге­стан, ожи­да­ет­ся вто­рая че­чен­ская". Вой­на еще не на­ча­лась, а на­вер­ху уже зна­ли, что она бу­дет. По край­ней ме­ре, за два ме­ся­ца зна­ли, по­то­му что имен­но столь­ко нас и го­то­ви­ли. И два­дцать пер­во­го ию­ля при­вез­ли на ох­ра­ну Кар­га­лин­ской пло­ти­ны. Го­во­ри­ли, что её мо­гут взо­рвать. На этой пло­ти­не и си­де­ли, жда­ли на­па­де­ния бое­ви­ков. А еще поз­же мы уш­ли под Но­во­лак­ское.

Ле­ха при­сло­нил­ся лбом к ка­зен­ни­ку, сдви­нул кеп­ку на за­ты­лок - жар­ко. Лад­но, раз­бе­рут­ся сей­час с этим Но­во­ла­ком - и в го­род. А мо­жет, и раз­би­рать­ся не при­дет­ся, по­ка еха­ли, стрель­ба са­ма стих­ла. Ти­хо-мир­но, се­ло как се­ло.

Ру­ба­ну­ли их сра­зу, без пре­ду­пре­ж­де­ния и прак­ти­че­ски в упор. Пря­мо на этом пе­ре­кре­сточ­ке. Как на­ча­ли фи­га­чить с трех сто­рон из все­го, что бы­ло, за­ки­да­ли по­про­сту пу­ля­ми и ми­на­ми. По­на­ча­лу еще на­дея­лись от­стре­лять­ся са­ми, а ко­гда ра­зо­бра­лись, бы­ло уже позд­но. Сна­ча­ла со­жгли "зуш­ку", прак­ти­че­ски тут же под­стре­ли­ли и взвод­но­го, пу­ля про­би­ла ему ру­ку, по­том уби­ло Саш­ку Ефи­мо­ва, Ле­хи­но­го за­ря­жаю­ще­го, по­том еще од­но­го пар­ня... Од­на "ко­ро­боч­ка" уже го­ре­ла у обо­чи­ны, под ко­ле­са­ми ле­жа­ли двое уби­тых, сколь­ко еще бы­ло внут­ри, черт его зна­ет. Вто­рая бы­ла еще жи­ва, но по­нят­но, что то­же не­на­дол­го.

Хо­тя вы­звать фер­му они все же ус­пе­ли. Что­бы уз­нать, что фер­мы боль­ше нет - тех­ни­ка как ря­да­ми стоя­ла, так ря­да­ми и до­го­ра­ла... Спа­сать груп­пу бы­ло уже не на чем.

- Бое­ви­ки нас дол­ба­ну­ли, за­жа­ли и по­шли даль­ше. Кто ж знал, что в Но­во­ла­ке этом пол­то­ры ты­ся­чи "че­хов" и Ша­миль Ба­са­ев во гла­ве. И к нам на по­мощь уже ни­кто не при­шел...

В об­щем, за­ня­ла вся Ле­хи­на вой­на от си­лы ми­нут три­дцать. Ко­гда он бе­жал об­рат­но к взвод­но­му, ря­дом ра­зо­рва­лась ми­на, и здо­ро­вен­ный ос­ко­лок уго­дил ему в бед­ро, поч­ти ото­рвав но­гу и раз­во­ро­тив ру­ку. От уда­ра Ле­ха сва­лил­ся в ка­на­ву ко­ро­мыс­лом. Кос­ти в раз­дроб­лен­ной но­ге рас­кро­ши­ло, и при па­де­нии она ока­за­лась у не­го на пле­че.

- Смот­рю, во­ен­ные ми­мо бе­гут, я им го­во­рю - му­жи­ки, но­гу по­ло­жи­те нор­маль­но. Один ос­та­но­вил­ся, но­гу с пле­ча снял, при­ста­вил к ту­ло­ви­щу как на­до и даль­ше по­бе­жал. Кро­ви­ща как хле­ста­нет в не­бо! А жгу­та-то не­ту, жгу­то­м-то ле­те­хе ру­ку пе­ре­вя­зал! Ну, рем­нем пе­ре­тя­нул...

При­хо­жу в се­бя - в ста мет­рах на вы­со­тке танк сто­ит и па­ца­ны хо­дят. В дру­гую сто­ро­ну го­ло­ву по­во­ра­чи­ваю - в два­дца­ти мет­рах от ме­ня бое­ви­ки. Нач­ну кри­чать - ус­лы­шат, за­бе­рут. Ни ту­да ни сю­да, в об­щем. Так я двое су­ток и про­ле­жал - день, ночь, день, ночь...

Эти два дня, про­ве­ден­ные им на том по­ле под Но­во­ла­ком с по­лу­ото­рван­ной но­гой, ме­ж­ду жиз­нью и смер­тью, в по­лу­бре­ду-по­лу­за­бы­тьи, без во­ды и жрач­ки, бы­ли так длин­ны, что уже со­ста­ви­ли ка­кую-то от­дель­ную, осо­бую часть его жиз­ни. Впа­дая в ко­ма­тоз и вы­хо­дя из не­го, Ле­ха ни­как не мог оп­ре­де­лить­ся, в ка­ком он ми­ре - здесь еще или там уже? Один раз, очу­хав­шись, уви­дел, как се­ло бом­бят вер­туш­ки, но бом­бар­ди­ров­ку эту ощу­тил уже ка­к-то от­стра­нен­но, слов­но смот­рел мульт­фильм, пер­со­на­жем ко­то­ро­го се­бя боль­ше не осоз­на­вал: на­кро­ют, не на­кро­ют - ему-то те­перь ка­кое де­ло? И ни­как он не мог ре­шить глав­ный во­прос для се­бя, ни­как не мог по­нять - хо­ро­шо это или пло­хо, что он все еще не умер...

Оч­нув­шись в оче­ред­ной раз, Ле­ха уви­дел, как в раз­во­ро­чен­ном бу­гра­ми мя­се, ко­то­рое рань­ше бы­ло его но­гой, ко­по­шат­ся опа­ры­ши - де­сят­ки, сот­ни бе­лых чер­вей ели его еще жи­вую плоть. Дол­го смот­рел на них, не по­ни­мая, че­го они хо­тят - раз­ве не зна­ют, что он еще жи­вой? По­том про­би­ло стра­хом - так и со­жрут по­сре­ди это­го по­ля. Эти опа­ры­ши пе­ре­ло­ми­ли его соз­на­ние, вы­дер­ну­ли его из ми­ра бре­до­вых чу­до­вищ, и ему вдруг чер­тов­ски, до тош­но­ты за­хо­те­лось жить. Счи­стив чер­вей шты­к-но­жом, Ле­ха су­мел из­голь­нуть­ся и по­мо­чить­ся в ра­ну...

А ко­гда он оч­нул­ся в сле­дую­щий раз, его на­шли.

- На вто­рую ночь ме­ня по­доб­ра­ли. Слы­шу - ше­пот. Ну на­ко­не­ц-то, ду­маю, па­ца­ны... Я ж все жду, по­ка ра­не­ных со­би­рать нач­нут. Я им то­же ти­хо­неч­ко так - па­ца­ны, па­ца­ны, я здесь! Под­хо­дят че­ло­век пять, смот­рю - нет, не па­ца­ны. Об­рос­шие му­жи­ки. "Ты кто?" Ра­не­ный, говорю...дырка же, пол­са­по­га кро­ви... "А ты зна­ешь, кто мы?" Знаю, го­во­рю, бое­ви­ки. Они мне нож к гор­лу: ну что, мы те­бя в плен за­би­ра­ем. Да мне уже, го­во­рю, ка­к-то... бе­ри­те. Двое ж су­ток без во­ды, без ни­че­го - в ко­ма­то­зе уже пол­ном.

При­та­щи­ли его то ли в шко­лу, то ли в дет­ский сад ка­кой. Там дру­гие бо­ро­да­тые, опять нож к гор­лу - ах ты, су­ка, му­суль­ма­нин, а про­тив сво­их вою­ешь, брать­е­в-му­суль­ман уби­ва­ешь!

- Я го­во­рю: я рус­ский, про­сто я в Баш­ки­рии жи­ву, там у нас все та­кие! У ме­ня крест был, я им крест по­ка­зы­ваю - вот, я рус­ский. Они смот­рят: прав­да крест. В за­ме­ша­тель­ст­во впа­ли. Это и сыг­ра­ло роль. Опять на­ча­ли доп­ра­ши­вать: ты кто? Я от­ве­чаю: млад­ший сер­жант Но­ви­ков. Мо­ло­дец, не сов­рал. Раз не сов­рал, мы те­бя ре­зать по­ка не бу­дем. Я го­во­рю: а с че­го вы взя­ли, что я не сов­рал? А вон, по­смот­ри - и ру­кой по­ка­зы­ва­ют. Это мой лей­те­нант, Кор­ти­ков Ди­ма. Они его вы­та­щи­ли при­мер­но за час до ме­ня - я слы­шал, что кто-то сто­нет, но не знал кто. На год или на два ме­ня стар­ше был... В об­щем, по­го­во­ри­ли они со мной, а по­том по­шли и от­ре­за­ли мо­ему лей­те­нан­ту го­ло­ву... В этот мо­мент я по­нял, что ме­ня убь­ют.

Ле­ха по­нял од­но - на­до вес­ти се­бя не­стан­дарт­но. Сбить с тол­ку, за­це­пить­ся язы­ка­ми и за­гру­зить. Толь­ко это и спа­са­ло ему жизнь.

- Нож под­став­ля­ют, я - по­до­ж­ди, по­до­ж­ди, дай по­ку­рю, по­том от­ре­жешь! По­том за­жи­гал­ку. По­том - мож­но се­бе ос­тав­лю? За­чем че­ло­ве­ку, ко­то­ро­му сей­час го­ло­ву от­ре­жут, за­жи­гал­ка? Ме­ло­чи, а они сби­ва­ют с тол­ку. У ме­ня бы­ла "При­ма", а она ж во­ню­чая. Смот­рю, один уже не­сет две пач­ки "Пар­ла­мен­та" - на ку­ри нор­маль­ные, а то ды­шать не­чем... И ка­ж­дый раз я вот ка­к-то от­ма­зы­вал­ся. Есть лю­ди, ко­то­рые сло­ма­лись - режь ме­ня, де­лай что хо­чешь, ле­жит, как овеч­ка. У ме­ня это­го не про­изош­ло, ка­к-то пы­тал­ся бо­роть­ся за жизнь. Да­же ин­те­рес­но бы­ло. Та­кие дис­кус­сии раз­во­дил... Моз­ги ра­бо­та­ли очень хо­ро­шо. Они мне - то-то­-то. Я им - то-то­-то. Они - оба-на! Ду­мать сра­зу. Ну, это сей­час ин­те­рес­но вспо­ми­нать, а то­гда - не­пра­виль­ное сло­во ска­жешь: "Ты мне тут по­го­во­ри еще" - и за нож.

В этой шко­ле про­дер­жа­ли Ле­ху не­дол­го - один день все­го. На­зав­тра по­вез­ли ку­да-то в тыл. Ка­та­ли с час, на­вер­но, а мо­жет, это он соз­на­ние те­рял...

Ко­гда боль от­пус­ти­ла и смог он раз­ли­чать пред­ме­ты, ока­за­лось, что на­хо­дит­ся в ком­на­те. У две­ри - му­жи­ки с ав­то­ма­та­ми. И здо­ро­вый один сре­ди них та­кой, ка­к-то осо­бен­но бо­ро­да­тый - глав­ный, сра­зу вид­но. Гля­нул на Ле­ху: "Боль­но?". Боль­но. Что-то ска­зал по-свое­му и ушел. Че­рез ка­кое-то вре­мя поя­вил­ся врач, стал ос­мат­ри­вать ра­ну. "Зна­ешь, кто это был?" - спра­ши­ва­ет. "Нет, не знаю". "Это Ба­са­ев, наш ко­ман­дир". И вот там, в шта­бе у по­ле­во­го ко­ман­ди­ра Ша­ми­ля Ба­сае­ва, гля­дя, как врач бое­ви­ков бин­ту­ет ему но­гу, окон­ча­тель­но по­нял Ле­ха - не бу­дут его ре­зать.

- Да, га­ды, коз­лы, сво­ло­чи. Но один вот при­нес мне си­га­рет. Вто­рой но­чью, ко­гда я ле­жал, при­нес мне бу­тыл­ку конь­я­ка - бо­лит, он ви­дит же. Пей, го­во­рит, лег­че ста­нет. Я го­во­рю - я три дня не ел ни­че­го, сей­час сблюю вам, вы ме­ня при­ре­же­те. Он при­нес ле­пеш­ку и па­ру со­си­сок - смот­ри толь­ко мо­им ни­че­го не рас­ска­зы­вай. Бое­ви­ков я не­на­ви­жу - они уби­ва­ли мо­их дру­зей. Но они и ос­та­ви­ли мне жизнь... Я да­же не знаю, у ме­ня пу­та­ют­ся мыс­ли, осу­ж­дать их или что. Я нау­чил­ся про­щать.

Из это­го шта­ба пе­ре­вез­ли Ле­ху в Гроз­ный, в го­род­скую боль­ни­цу, где на из­ле­че­нии на­хо­ди­лись ра­не­ные бое­ви­ки. И здесь слу­чи­лось вто­рое чу­до - че­чен­цы Ле­ху про­опе­ри­ро­ва­ли, со­бра­ли ему но­гу и да­же... по­ста­ви­ли ап­па­рат Или­за­ро­ва!

- Нар­ко­за у них не бы­ло, вко­ло­ли обез­бо­ли­ваю­ще­го, а ме­ня не це­п­ля­ет. На­ча­ли ре­зать на­жи­вую. Я ми­нут пять-де­сять орал, по­том вы­ру­бил­ся. Про­снул­ся - на но­ге сто­ит ап­па­рат Или­за­ро­ва...

Жил Ле­ха в этой боль­ни­це в угол­ке, как кош­ка. И от­но­си­лись к не­му, как к кош­ке - на­до раз в день по­кор­мить, ки­нуть ку­сок хле­ба и круж­ку во­ды - и опять за­бу­дут. Да это и к луч­ше­му. Не­че­го лиш­ний раз к се­бе вни­ма­ние за­зря при­вле­кать - ле­жит в уг­лу ра­не­ный плен­ный, и пусть ле­жит се­бе. Уби­вать не уби­ва­ли, но и ра­до­сти от Ле­хи­но­го при­сут­ст­вия здесь то­же ни­кто не ис­пы­ты­вал - враг все-та­ки, по­нят­но.

Но ле­чить ле­чи­ли. Три раза в день при­хо­ди­ла мед­се­ст­ра, де­ла­ла уко­лы, бин­то­ва­ла.

Од­на­ж­ды, ко­гда она при­выч­но-рав­но­душ­но во­ткну­ла ему в зад­ни­цу шприц, ска­за­ла как бы ме­ж­ду де­лом - это по­след­ний укол. Ле­ха да­же об­ра­до­вал­ся: ко­му охо­та зад­ни­цу-то ды­ря­вить? Мед­се­ст­ра по­смот­ре­ла на не­го ка­к-то стран­но, ска­за­ла, что, сколь­ко оп­ла­ти­ли, столь­ко и вко­ло­ли, и уш­ла. И ста­ло от это­го взгля­да Ле­хе ка­к-то не по се­бе - по­ка­за­лось ему, что по­нял он её мыс­ли: у нас тут, мол, свои от столб­ня­ка-ган­гре­ны за­ги­ба­ют­ся, а мы ле­кар­ст­ва те­бе от­да­ем.

А мо­жет, и не ду­ма­ла она ни­че­го та­ко­го, мо­жет, это он толь­ко об этом и ду­мал, а ей и вправ­ду нет раз­ни­цы, ко­го ле­чить - сво­их ли, чу­жих ли, чер­но­во­ло­сых ли, ру­сых ли... Ведь ска­зал же врач, что у них на всю Чеч­ню все­го три ап­па­ра­та Или­за­ро­ва, а от­да­ли один Ле­хе. И мед­се­ст­ра эта - по­мо­га­ет же ему икон­ку от бое­ви­ков пря­тать. Не сда­ет.

- По мо­им под­сче­там, я в том бою убил не­сколь­ко че­ло­век. С “зуш­ки” па­ру до­мов рас­кро­ши­ли. Один дом я сам лич­но рас­кро­шил, в нем че­ло­век де­сять бе­га­ло. От не­го толь­ко щеп­ки по­ле­те­ли - че­го там, ес­ли за че­ты­ре се­кун­ды сто сна­ря­дов вы­ле­та­ет. Два­дцать три мил­ли­мет­ра. Уже ни­кто не бе­гал. Всех де­ся­те­рых я на се­бя не бе­ру, но па­ру че­ло­век точ­но. И по­том из ав­то­ма­та... И они зна­ли, что это моя ра­бо­та. Са­ми мне ска­за­ли: мы ре­мон­ти­ру­ем твою зе­нит­ную ус­та­нов­ку. Вот ты на­ших брать­ев уби­вал. А вы, го­во­рю, мо­их. Это вой­на. Ты та­кой-ся­кой. Ну вы-то то­же, го­во­рю, та­кие. Чем мы от­ли­ча­ем­ся друг от дру­га - ты сол­дат, и я сол­дат, нам при­ка­за­ли, мы и идем...

На сле­дую­щий день в боль­ни­цу опять прие­хал Ба­са­ев. Про­ве­рял сво­их и к не­му за­шел. По­сле отъ­ез­да Ба­сае­ва ста­ли Ле­хе опять де­лать уко­лы. И про­ве­ли на но­ге еще три опе­ра­ции.

При­хо­дил в гос­пи­таль рус­ский му­жик лет со­ро­ка пя­ти. Рас­ска­зы­вал, что ко­гда-то же­нил­ся на че­чен­ке. Ко­гда на­ча­лась вой­на, ока­зал­ся он пе­ред вы­бо­ром - то ли вое­вать за стра­ну, в ко­то­рой ни ра­зу не был, то ли за свою се­мью. Го­во­рил, что есть в раб­ст­ве и дру­гие сол­да­ты. Ра­бо­та­ют, а их за это кор­мят. Где, сколь­ко че­ло­век, так и не ска­зал, но, по Ле­хин­ным ощу­ще­ни­ям, на­хо­ди­лось то­гда в пле­ну че­ло­век пять­сот. А мо­жет, и боль­ше. Дер­жа­ли их пар­тия­ми по два-т­ри че­ло­ве­ка, про­да­ва­ли ме­ж­ду со­бой. И с пер­вой че­чен­ской там ос­та­лись лю­ди, и те, ко­го ме­ж­ду вой­на­ми по­хи­ти­ли, и со вто­рой уже бы­ли. Что с ни­ми ста­ло, ко­гда бое­ви­ков да­ва­ну­ли, Ле­ха так и не уз­нал.

В этой боль­ни­це он и про­ле­жал ос­тав­шие­ся пол­то­ра ме­ся­ца пле­на. А по­том в его жиз­ни поя­вил­ся еще один че­че­нец. Ле­ха сра­зу его при­ме­тил - одет в ци­виль­ное, на бое­ви­ков не по­хож и ве­дет се­бя по-дру­го­му. Че­че­нец этот сам по­до­шел к не­му, пред­ста­вил­ся: Ва­ха Му­ту­зов, из Мо­ск­вы. Ока­за­лось, что у не­го в тюрь­ме си­дит брат, и Ва­ха хо­чет ку­пить на об­мен плен­но­го рус­ско­го.

- Он прие­хал к Ба­сае­ву: так и так, хо­чу ку­пить у те­бя плен­но­го, луч­ше ра­не­но­го, еще луч­ше взя­то­го в бою. Тот го­во­рит: "Бе­ри вот это­го. Сер­жант. Но­га ра­зо­рва­на, ру­ка ра­зо­рва­на - хо­ро­ший эк­зем­п­ляр, ко­ро­че". Ва­ха и ку­пил. Он мог ку­пить дру­го­го, а ку­пил ме­ня... На­нял му­жи­ка с жен­щи­ной на "де­вят­ке", я на зад­нем си­де­нье, как буд­то их ра­не­ный сын. Я и та­к-то на рус­ско­го не по­хож, а тут об­рос весь - в на­ту­ре как мод­жа­хед. Но бое­ви­ки все рав­но со­про­во­ж­да­ли ме­ня до са­мой гра­ни­цы, что­бы дру­гие не ук­ра­ли. Еще бы па­ру дней и все: вой­ска в го­род во­шли бы, и он ме­ня не смог бы вы­вез­ти.

На гра­ни­це с Ин­гу­ше­ти­ей бы­ла проб­ка, бе­жен­цы ва­ли­ли тол­пой. Бое­ви­ки втихую по­до­шли к окош­ку КПП, о че­м-то там до­го­во­ри­лись, и их вме­сте с Ле­хой про­ве­ли в об­ход кас­сы. Так, ми­нуя все блок­по­сты, с воо­ру­жен­ной бо­ро­да­той ох­ра­ной и дое­ха­ли до са­мой На­зра­ни.

- На­ши долж­ны бы­ли ме­ня встре­тить на гра­ни­це. Ва­ха об­ра­тил­ся к пра­ви­тель­ст­ву: хо­чу, мол, без­воз­мезд­но пе­ре­дать плен­но­го, и ме­ня там жда­ли - спец­служ­бы, кор­рес­пон­ден­ты, "ско­рая". А я уже в На­зра­ни. Под­хо­дит фэ­эс­бэш­ник: как ты про­ехал? Я го­во­рю: я-то от­ку­да знаю. Ну, они по ра­ции пе­ре­да­ли: от­дай­те, при­ез­жай­те, он уже здесь дав­но...

Сле­дую­щие два­дцать ме­ся­цев Ле­ха про­ва­лял­ся в гос­пи­та­ле Ре­уто­ва. В раз­дроб­лен­ном бед­ре на­ча­лась ган­гре­на, ос­тео­мие­лит, и вра­чи вы­ре­за­ли ему де­вять сан­ти­мет­ров кос­ти. Но­гу ни­же ко­ле­на опять рас­пи­ли­ли, сно­ва по­ста­ви­ли ап­па­рат Или­за­ро­ва. И ка­ж­дый день в те­че­ние этих ме­ся­цев он вы­тя­ги­вал свою но­гу по мил­ли­мет­ру. Вин­ти­ки под­кру­чи­вал сам. За­вел ли­не­еч­ку, блок­нот и вы­чер­ки­вал по мил­ли­мет­ру. Дем­бель­ский ка­лен­дарь та­кой у не­го был - не дни счи­тал, мил­ли­мет­ры. А но­га-то от ко­ле­на ото­дви­га­ет­ся, жи­лы, ве­ны, мыш­цы рас­тя­ги­ва­ют­ся. Боль­но. Но на шесть с по­ло­ви­ной сан­ти­мет­ров но­гу Ле­ха все же се­бе вы­тя­нул.

- Тот ап­па­рат Или­за­ро­ва, ко­то­рый по­ста­ви­ли в Гроз­ном... Я обе­щал­ся вер­нуть, он же до­ро­гой - спец­сталь, все де­ла. А ко­гда в Мо­ск­ву прие­ха­ли, че­рез па­ру не­дель эту боль­ни­цу в Гроз­ном раз­бом­би­ли... От­прав­лять не­ку­да.

В этом гос­пи­та­ле Ле­ха и уз­нал, что он по­гиб.

- В Ре­уто­ве ока­за­лись па­ца­ны из зе­ле­но­кум­ской бри­га­ды. То­гда но­чью они все же до­б­ра­лись к нам на под­мо­гу. Я спра­ши­ваю: не слы­ша­ли, кто там по­гиб? От­ве­ча­ют: лей­те­ха и сер­жант с зе­нит­ной ус­та­нов­ки... Я ко­гда ска­зал, что я и есть тот са­мый сер­жант... Да быть не мо­жет! Те­бя же опо­зна­ли! Да­же че­рез год ма­те­ри при­хо­ди­ли по­хо­рон­ки, что­бы она съез­ди­ла в рос­тов­скую ла­бо­ра­то­рию, опо­зна­ла и за­бра­ла мое те­ло...

За свои­ми по­хо­рон­ка­ми Ле­ха хо­дил в во­ен­ко­мат сам. Про­сил вы­дать справ­ку, что вот он, сер­жант за­па­са Алек­сей Но­ви­ков, жи­вой, сто­ит пе­ред ни­ми. Справ­ку не да­ли - не в их ком­пе­тен­ции. В об­щем, на­ча­лись его обыч­ные сол­дат­ские мы­тар­ст­ва по вы­би­ва­нию прав­ды.

- Мне за плен так и не за­пла­ти­ли. Я пи­шу - оп­ла­ти­те мне плен. Мне при­хо­дит от­вет - нуж­на справ­ка, что я жи­вой. Под­твер­дить, что су­ще­ст­вую. А как я под­твер­жу, ко­гда на ме­ня по­хо­рон­ки при­хо­дят? Ко­ро­че, мне на­до еще раз к Ба­сае­ву съез­дить - Ба­са­ев, дай справ­ку, что я у те­бя в пле­ну был, что­бы по­лу­чить эти день­ги.

За вой­ну, плен, поч­ти два го­да гос­пи­та­лей и де­вять сан­ти­мет­ров но­ги Ле­хе за­пла­ти­ли толь­ко еди­но­вре­мен­ное по­со­бие по ра­не­нию и ма­те­ри­аль­ную по­мощь. А "бое­вые"... "Бое­вые" за­пла­ти­ли за один день - за тот са­мый, ко­гда его ра­ни­ли. Боль­ше на вой­не он вро­де как и не был. Не счи­та­ет­ся.

Впро­чем, жа­ло­вать­ся на жизнь ему грех. Ле­хи­на вой­на по­да­ри­ла ему мир. У не­го се­мья, квар­ти­ра, сын. Он - са­мый из­вест­ный "че­че­нец" в Баш­ки­рии. Об­ще­ст­вен­ник - член Баш­кир­ской ор­га­ни­за­ции уча­ст­ни­ков воо­ру­жен­но­го кон­флик­та в Чеч­не. Ле­хе да­ли квар­ти­ру, пен­сия - пять ты­сяч, по ме­ст­ным мер­кам про­сто ог­ром­ная. Ле­ха мо­жет не ра­бо­тать. И все­го за де­вять сан­ти­мет­ров но­ги.

Мы си­дим с ним в де­ре­вен­ской ба­не его от­ца, пьем ме­ст­ный "Ши­хан". Ле­хи­на но­га изу­ве­че­на страш­но.

- Как по­лу­чи­лось, что ме­ня бро­си­ли... Трое из мое­го рас­че­та сбе­жа­ли. При­бе­жа­ли к на­шим, ска­за­ли, что все по­гиб­ли. Лей­те­нант по­гиб, Сань­ка по­гиб, я по­гиб. Ну а за мерт­вы­ми за­чем ла­зить, жи­вых класть. Их мож­но по­том по­доб­рать. Но ес­ли б они зна­ли, что я жи­вой, они бы за­бра­ли, ко­неч­но. А так... На мо­ем мес­те мог быть дру­гой че­ло­век, и ты сей­час бе­се­до­вал бы не со мной, а с дру­гим. Про­сто так сло­жи­лось - ока­зать­ся мне там.

Тут Ле­ха, по­жа­луй, все же лу­ка­вит. Судь­ба из­бра­ла имен­но его по­то­му, что он - та­кой. Ду­ша на­рас­паш­ку. Чу­жих для не­го нет - все свои. И ка­ж­до­му Ле­ха го­тов под­ста­вить пле­чо.

- Па­рень со мной ле­жал, ему фу­га­сом но­гу ото­рва­ло. Ой, все пло­хо, ой, ко­му я ну­жен, все де­ла. Я го­во­рю - че ты? По­ду­ма­ешь, но­ги, ру­ки - глав­ное, чтоб мог род свой про­дол­жать, де­тей вос­пи­ты­вать! Од­на­ж­ды ло­жим­ся спать, че-то он раз, ру­ку под по­душ­ку... Лад­но, мол, па­ца­ны, спо­кой­ной но­чи, ай­да­те спать. Че-то, ду­маю, он слиш­ком яро про­ща­ет­ся со все­ми. Под­хо­жу на кос­ты­лях, по­душ­ку ото­дви­гаю, там лез­вие ле­жит. Ну, про­вел с ним про­фи­лак­ти­че­скую бе­се­ду... По баш­ке на­сту­чал, ко­ро­че (сме­ет­ся). Вы­пи­са­лись. Про­хо­дит ка­кое-то вре­мя, я по­ехал к не­му в гос­ти. При­ез­жаю. Две дев­чон­ки, ма­ши­на, жиз­не­ра­до­ст­ный па­цан. Я го­во­рю - слышь, а че это за дев­чон­ки-то? Мои под­ру­ги, все де­ла. Я ему - слышь, а ко­му ты ну­же­н-то, ка­ле­ка без­но­гий? Да па-а­шел ты! (Сме­ет­ся) В гос­пи­та­ле к ка­ж­до­му "че­чен­цу" при­хо­ди­ли пси­хо­ло­ги - не пе­ре­жи­вай, жизнь про­дол­жа­ет­ся, на­до жить, де­тей ро­жать. Под­хо­дят ко мне - я: да-да, все вер­но - и да­вай свои взгля­ды на жизнь за­дви­гать. Они - да ну те­бя на фиг, ты сам как пси­хо­лог, лю­бо­го за­гру­зишь (сме­ет­ся). Я на са­мом де­ле оп­ти­мист - мне про­сто хо­чет­ся жить. На­до жить хо­тя бы ра­ди тех ре­бят, кто по­гиб, что­бы их па­мять дер­жать в се­бе. Ес­ли мы сей­час все ис­чез­нем, то не­ко­му нас бу­дет вспо­ми­нать. А мыс­лей мно­го. А в сло­ва их обер­нуть... (сме­ет­ся) Да­вай на­ли­вай.

Показать источник
Автор: Аркадий Бабченко
Фото Дмитрия Бебякова из архива автора
Просмотров: 1135

Комментарии к статье (0)

В представленой статье изложена точка зрения автора, ее написавшего, и не имеет никакого прямого отношения к точке зрения ведущего раздела. Данная информация представлена как исторические материалы. Мы не несем ответственность за поступки посетителей сайта после прочтения статьи. Данная статья получена из открытых источников и опубликована в информационных целях. В случае неосознанного нарушения авторских прав информация будет убрана после получения соответсвующей просьбы от авторов или издателей в письменном виде.

e-mail друга: Ваше имя:


< 2018 Сегодня < Ноя >
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  
Сотрудничество
Реклама на сайте



Реклама