Site map 1Site map 2Site map 3Site map 4Site map 5Site map 6Site map 7Site map 8Site map 9Site map 10Site map 11Site map 12Site map 13Site map 14Site map 15Site map 16Site map 17Site map 18Site map 19Site map 20Site map 21Site map 22Site map 23Site map 24Site map 25Site map 26Site map 27Site map 28Site map 29Site map 30Site map 31Site map 32Site map 33Site map 34Site map 35Site map 36Site map 37Site map 38Site map 39Site map 40Site map 41Site map 42Site map 43Site map 44Site map 45Site map 46Site map 47Site map 48Site map 49Site map 50Site map 51Site map 52Site map 53Site map 54Site map 55Site map 56Site map 57Site map 58Site map 59Site map 60Site map 61Site map 62Site map 63Site map 64Site map 65Site map 66Site map 67Site map 68Site map 69Site map 70Site map 71Site map 72Site map 73Site map 74Site map 75Site map 76Site map 77Site map 78Site map 79Site map 80Site map 81Site map 82Site map 83Site map 84Site map 85Site map 86Site map 87Site map 88Site map 89Site map 90Site map 91Site map 92Site map 93Site map 94Site map 95Site map 96Site map 97Site map 98Site map 99Site map 100Site map 101Site map 102Site map 103Site map 104Site map 105Site map 106Site map 107Site map 108Site map 109Site map 110Site map 111Site map 112Site map 113Site map 114Site map 115Site map 116Site map 117Site map 118Site map 119Site map 120Site map 121Site map 122Site map 123Site map 124Site map 125Site map 126Site map 127Site map 128Site map 129Site map 130Site map 131Site map 132Site map 133Site map 134Site map 135Site map 136Site map 137Site map 138Site map 139Site map 140Site map 141Site map 142Site map 143Site map 144Site map 145Site map 146Site map 147Site map 148Site map 149Site map 150Site map 151Site map 152Site map 153Site map 154Site map 155Site map 156Site map 157Site map 158Site map 159Site map 160Site map 161Site map 162Site map 163Site map 164Site map 165Site map 166Site map 167Site map 168Site map 169Site map 170Site map 171Site map 172Site map 173Site map 174Site map 175Site map 176Site map 177Site map 178Site map 179Site map 180Site map 181Site map 182Site map 183Site map 184Site map 185Site map 186Site map 187Site map 188Site map 189Site map 190Site map 191Site map 192Site map 193Site map 194Site map 195Site map 196Site map 197Site map 198Site map 199Site map 200Site map 201Site map 202Site map 203Site map 204Site map 205Site map 206Site map 207Site map 208Site map 209Site map 210Site map 211Site map 212Site map 213Site map 214Site map 215Site map 216Site map 217Site map 218Site map 219Site map 220Site map 221Site map 222Site map 223Site map 224Site map 225Site map 226Site map 227Site map 228Site map 229Site map 230Site map 231Site map 232Site map 233Site map 234Site map 235Site map 236Site map 237Site map 238Site map 239Site map 240Site map 241Site map 242Site map 243Site map 244Site map 245Site map 246Site map 247Site map 248Site map 249Site map 250Site map 251Site map 252Site map 253Site map 254Site map 255Site map 256Site map 257Site map 258Site map 259Site map 260Site map 261Site map 262Site map 263Site map 264Site map 265Site map 266Site map 267Site map 268Site map 269Site map 270Site map 271Site map 272Site map 273Site map 274Site map 275Site map 276Site map 277Site map 278Site map 279Site map 280Site map 281Site map 282Site map 283Site map 284Site map 285Site map 286Site map 287Site map 288Site map 289Site map 290Site map 291Site map 292Site map 293Site map 294Site map 295Site map 296Site map 297Site map 298Site map 299Site map 300Site map 301Site map 302Site map 303Site map 304Site map 305Site map 306Site map 307Site map 308Site map 309Site map 310Site map 311Site map 312Site map 313Site map 314Site map 315Site map 316Site map 317Site map 318Site map 319Site map 320Site map 321Site map 322Site map 323Site map 324Site map 325Site map 326Site map 327Site map 328Site map 329Site map 330Site map 331Site map 332Site map 333Site map 334Site map 335Site map 336Site map 337Site map 338Site map 339Site map 340Site map 341Site map 342Site map 343Site map 344Site map 345Site map 346Site map 347Site map 348Site map 349Site map 350Site map 351Site map 352Site map 353Site map 354Site map 355Site map 356Site map 357Site map 358Site map 359Site map 360Site map 361Site map 362Site map 363Site map 364Site map 365Site map 366Site map 367Site map 368Site map 369Site map 370Site map 371
english


 
 

О нас | О проекте | Как вступить в проект? | Подписка

 

Разделы сайта

Новости Армии


Вооружение

Поиск
в новостях:  
в статьях:  
в оружии и гр. тех.:  
в видео:  
в фото:  
в файлах:  
Реклама

Статьи
Отправить другу

Необходимо возобновить натурные испытания ядерного оружия

30 августа исполняется 60 лет со дня образования Первого главного управления при Совете народных комиссаров. Фактически с этого дня отсчитывает свою историю отечественная атомная отрасль - то ведомство, которое обеспечило решение советской атомной проблемы и которое поныне является краеугольным камнем ядерного статуса Российской Федерации.

Чаще всего у истории есть предыстория. И чем она богаче и убедительней, тем ярче и мощнее та деятельность, которая развернулась на ее основе. У истории советского атомного проекта тоже была твердая и широкая отечественная основа - научная, инженерная, промышленная.

И хотя Мария Кюри была избрана в Петербургскую академию наук уже в 1907 г. - на 15 лет раньше, чем во Французскую академию, и хотя специальная Радиевая комиссия Академии наук была создана в 1910 году, подлинный расцвет нашей физической науки приходится на послереволюционный период. В 1922 г. образован Радиевый институт АН СССР во главе с академиком В.И. Вернадским, разворачивалась деятельность академика А.Ф. Иоффе.

Общее изменение положения вещей вполне объяснимо - успешная научная деятельность в ХХ веке становится неотделимой от эффективной, постоянной и целенаправленной государственной поддержки (эта аксиома забыта в XXI веке лишь в нынешней России). Еще в двадцатые годы в европейские научные центры командируются молодые перспективные ученые - достаточно вспомнить будущего академика Ю.Б. Харитона, руководителя-основателя КБ-11, нашего первого и крупнейшего центра ядерного оружия в Арзамасе-16 (ныне Российский Федеральный ядерный центр-ВНИИ экспериментальной физики). Замечу, что у Резерфорда работали (и даже совместно) два будущих руководителя национальных ядерных программ: Ю.Б. Харитон и Дж. Чедвик (руководивший в 1943-1945 гг. английской группой в Лос-Аламосе).

Уже в тридцатые годы страна имела первоклассную атомную науку. Москва, Ленинград и Харьков стали крупными физическими центрами. В сентябре 1936 г. в Москве состоялась Вторая Всесоюзная конференция по ядерной физике и космическим лучам, в которой приняли участие такие выдающиеся физики ХХ века, как Паули (Цюрих), Оже (Париж), Вильямс (Манчестер) и Пайерлс (Кембридж).

В то время физики Европы работали во многом совместно (уже скоро их результатами воспользуются в США для своих интересов). И еще в 1938 г. Ф. Жолио-Кюри сообщал А.Ф. Иоффе о том, что под действием нейтронов ядро урана распалось на два радиоактивных осколка. Еще в 1937 г. в Париже в лаборатории Марии Склодовской-Кюри работала советская исследовательница З.Н. Ершова (впоследствии начальник лаборатории в одном из атомных НИИ). Но ситуация вскоре полностью изменилась. Академик П.Л. Капица так определял этот приблизительный рубеж: "В год смерти Резерфорда (октябрь 1937 г. - С.Б.) безвозвратно ушла свободная научная работа. Наука стала богатой, но она стала пленницей, и часть ее покрывается паранджой".

Урановая комиссия

Но не Россия набрасывала черную "паранджу" и на науку, и на мир в целом... Инициатива тут исходила от тех, кто уже тогда лелеял планы мирового диктата, - от англосаксов. Хорошей иллюстрацией как к словам П.Л. Капицы, так и к утверждению автора этой статьи может быть история с серией статей Я.Б. Зельдовича и Ю.Б. Харитона о теории цепного распада урана. Две из этих статей были опубликованы до войны в журнале "Успехи физических наук" (1940 и 1941 гг.), а третья - "Механизм деления ядер. Часть II" - увидела свет в том же журнале лишь через сорок три года после написания, в 1983 г. Но у нас атомные темы стали запрещенными для широкого обсуждения позже, чем в остальном мире. 31 декабря 1940 г. в газете "Известия" даже была опубликована статья со знаменательным названием "Уран-235", где весьма точно предсказывалось, что человечество скоро откроет новый источник энергии.

А все значение проблемы было уже осознано на достаточно высоком уровне. В 1940 г. создается Урановая комиссия при Президиуме АН СССР. 12 июля 1940 г. в докладной записке академика В.И. Вернадского на имя заместителя председателя Совнаркома СССР Н.А. Булганина сообщалось: "Работы по физике атомного ядра привели в самое последнее время к открытию деления атомов элемента урана под действием нейтронов, при котором освобождается огромное количество внутриатомной энергии". В документе подчеркивалась возможность именно технического (а не военного) использования атомной энергии: "Если вопрос о техническом использовании внутриатомной энергии будет решен в положительном смысле, то это должно в корне изменить всю прикладную энергетику".

И на всем этом поставила крест война. Рядом с лабораториями Харьковского физико-технического института, где блистал когда-то Ландау, застыли немецкие танки. Однако интеллектуальный потенциал сохранился, поэтому те отрывочные сведения об атомных разработках в Англии, Германии и Соединенных Штатах, приходившие из-за рубежа, было кому оценить. Вот почему уже в ходе войны в СССР начали возникать зародыши тех организационных и научных структур, на базе которых стало возможным быстрое разворачивание крупнейших послевоенных работ. Тогда же была создана лаборатория №2 Академии наук СССР. И уже тогда восходила звезда И.В. Курчатова.

"Поручить Тов. Берия..."

После капитуляции Германии оставалась ее бывшая союзница - Япония. В августе 1945 г. СССР, исполняя свои союзнические обязательства, объявил ей войну и начал военные действия.

К тому времени в США уже испытали первую атомную бомбу на полигоне в Аламогордо, а затем были проведены атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. Советский Союз о подготовке этих бомбардировок предварительно не извещали, хотя новый президент США Гарри Трумен рассказал И.В. Сталину во время Потсдамской конференции о наличии у Соединенных Штатов оружия исключительной разрушительной силы. Атомные взрывы в Японии, конечно, способствовали более быстрому завершению войны и капитуляции Японии, но главное их значение было не в этом - Япония, оказавшаяся в одиночестве перед объединенной мощью всего мира, намеревалась капитулировать так или иначе. Однако лишь после реального применения атомной бомбы стало ясно, что ей суждена роль прежде всего "политического" (а то и реального!) оружия против СССР.

Академик А.Д. Сахаров подметил верно: "Ирония судьбы: в 1945 г. Теллер <...> считал, что нужна демонстрация атомной бомбы, а не ее военное применение, а Оппенгеймер убеждал, что решение <...> следует предоставить военным и политикам". Впоследствии взгляды этих выдающихся американских ядерщиков на роль и возможность применения ядерного оружия изменились так, что Теллер стал одним из активных "ястребов", Оппенгеймер же активно боролся против планов атомной войны. Она тогда была вполне реальна. А единственным объектом возможной атомной агрессии США был Советский Союз. Об этом надо помнить всегда, размышляя об отечественных атомщиках и ядерном статусе России.

1945 г. для нашей страны и отечественного атомного проекта был особым. Ускорились работы по всем направлениям, начиная с создания промышленной базы для атомного оружия. Фактически речь шла о целых новых отраслях народного хозяйства, о совершенно новой организации науки и ее взаимоотношений с прикладными проблемами. Резко была усилена координирующая роль лаборатории №2 АН СССР. В рамках атомного проекта возникали специальные правительственные организации. Постановлением Государственного Комитета обороны от 20 августа 1945 г. создается специальный комитет с чрезвычайными полномочиями для решения любых проблем уранового проекта. Возглавил его Л.П. Берия. Между прочим академик Ю.Б. Харитон в своих воспоминаниях отдавал должное его таланту организатора и управленца. Среди членов комитета были также М.Г. Первухин - заместитель председателя Совнаркома СССР, Н.А. Вознесенский - председатель Госплана, Г.М. Маленков - секретарь ЦК партии, Б.Л. Ванников - нарком боеприпасов, П.Л. Капица - академик, директор Института физических проблем АН СССР, И.В. Курчатов - начальник лаборатории №2 АН СССР.

Любопытно, что в первом же документе спецкомитета говорилось о строительстве объектов "А" и "Г". Объект "А" - это институт в Сухуми (в помещении санатория "Синоп") во главе с немецким ученым профессором Арденне ("А"). Среди заданий - усовершенствование электронных микроскопов. А объект "Г" - это институт вблизи Сухуми (в помещении санатория "Агудзеры"), возглавляемый лауреатом Нобелевской премии Г. Герцем ("Г"). Среди заданий - разделение изотопов урана. К слову, немецкий ученый Н.В. Риль за свою работу в советском атомном проекте получил звезду Героя Социалистического Труда и Сталинскую премию первой степени. Русским людям нет причин скрывать этого. Ведь вскоре стало ясно, что подавляющая доля атомных научных и инженерных успехов была обеспечена русским творческим духом.

Вполне определенная роль отводилась высшим руководством и разведке. В пункте 12-т постановления ГКО от 20 августа 1945 г. было записано: "Поручить тов. Берия принять меры к организации закордонной разведывательной работы по получению более полной технической и экономической информации об урановой промышленности и атомных бомбах, возложив на него руководство всей разведывательной работой в этой области, проводимой органами разведки (НКГБ, Р.У.К.А. и др.)". Однако наша основная атомная эпопея разворачивалась не в сухумских санаториях и не за кордоном. И основные ее герои и действующие лица - те тысячи больших и малых участников атомных работ, многие из которых не дожили даже до двадцатилетнего юбилея новой отрасли.

А первые пять лет ее истории - это напряженная работа по выполнению сотен государственных решений на высшем уровне о создании новых рудников, заводов и комбинатов, НИИ и лабораторий. О перепрофилировании и переподчинении одних предприятий и включении в кооперацию других. Решения об охране объектов, о премировании за разработку новых радиометрических приборов, о "мероприятиях по изготовлению трубчатых фильтров". Последнее звучит скромно. Но фильтры - не пустяк, а ключевой элемент сложнейшей технологии обогащения урана диффузионным методом. И поэтому записано: "Проект постановления по данному вопросу представить председателю Совета министров Союза ССР товарищу Сталину И.В." (впрочем, эта фраза в документах оказывается почти стандартной).

Подлинная история решения нашей атомной проблемы далека от ее интерпретации досужими перьями... И знакомство с документами сразу же расставляет верные акценты, а иногда смещает их в сторону неожиданную. Скажем, очень убедительно, повторяю, выглядит роль в нашем атомном проекте Л.П. Берии. Вот такая деталь. Ноябрь 1949 года... С момента успешного взрыва первой советской атомной бомбы РДС-1 прошло два месяца. Производство хотя бы единичных новых атомных бомб - вопрос для СССР жизненной важности. И вот подписанный лично Берией протокол №88а заседания спецкомитета констатирует: "Хранение деталей РДС-1 из аметила (кодовое наименование плутония. - С.Б.) на комбинате №817 поставлено неудовлетворительно. Детали РДС-1 были помещены в сырые подземные помещения, не обеспечивающие поверхность их от окисления". Но каковы же "оргвыводы"? Оказывается, в них и близко нет "расстрельного" оттенка: "Начальнику комбината №817 т. Музрукову (будущему многолетнему директору ВНИИЭФ. - С.Б.) и главному инженеру т. Славскому (будущему легендарному "атомному" министру. - С.Б.)" "указать на недопустимость такого отношения к хранению...". Заместителю директора т. Рыжову, ответственному за хранение, - выговор. Комментарии тут, пожалуй, излишни.

Уместно будет, пожалуй, напомнить и то, что первые импульсы, усилившие интерес в СССР к "урановой" тематике, дала не разведка, а анализ открытой биржевой информации. В начале сорокового года академик Вернадский обратил внимание на несоответствие бурного роста цен на уран и малого увеличения объема продаж урана для научных исследований. Из этого факта и был сделан вывод о том, что в каких-то странах мира уран уже практически рассматривают как высокоэффективное энергетическое сырье (или как оружейный материал).

Однако к концу войны в распоряжении советского руководства было немало и конкретных разведданных, точность которых косвенно подтверждалась личным заявлением президента Трумэна на Потсдамской конференции в июле 1945 г., а затем - и реальными ядерными ударами по Японии. Все это ускорило принятие правительственных решений: были выбраны промышленные площадки для строительства плутониевого комбината и завода по получению обогащенного урана.

"Паранджу" сорвал Курчатов

Решение атомной проблемы становилось жизненно важным для мирного будущего страны. Данные разведки о работах в США позволили параллельно вести подготовку к вводу в действие первого исследовательского ядерного реактора Ф-1 и начать строительство промышленного реактора для наработки плутония. 30 августа 1945 г. было создано Первое Главное управление при Совете народных комиссаров (ПГУ). Его образовали для повседневного руководства организацией атомной промышленности, координации всех ведущихся в стране научно-технических и инженерных разработок. Руководителями ПГУ стали Б.Л. Ванников и А.П. Завенягин (заместитель наркома внутренних дел и между прочим давний товарищ знаменитого разведчика и партизана Дмитрия Медведева).

Кстати, еще раз о разведке... Бездарные врали от пера представляют нашу атомную историю лишь как разведывательный детектив. Реальная история суше. Зато она масштабнее, да и захватывающая. Вот перечень, за которым не "плащи и кинжалы", а вся нарастающая мощь страны Советов. В подчинение ПГУ передавались: завод №12 Наркомата боеприпасов (г. Электросталь); проектный институт ГСПИ-11 (Ленинград) и машиностроительный завод №48 (Москва); комбинат №6 по добыче урановой руды (Таджикистан); Институт специальных металлов - НИИ-9 НКВД СССР (директор - инженер-полковник В.Б. Шевченко). На НИИ-9 возлагались все работы по урану, включая металлургию урана, плутония, их сплавов и получение изделий из них. В Ленинграде при Кировском заводе образовалось специальное опытное конструкторское бюро для разработки оборудования, производящего обогащенный U-235 методом газовой диффузии.

В 1946 г. началось строительство филиала лаборатории №2 АН СССР - исследовательского комплекса для конструирования ядерного оружия. Теперь это ВНИИ экспериментальной физики - крупнейший Федеральный ядерный центр России в Арзамасе-16 (Кремлеве).

Безусловно, роль разведки тоже оказалась важнейшей (хотя с разведданными были знакомы из среды оружейников буквально два-три человека, в том числе И.В. Курчатов и Ю.Б. Харитон), помощь разведки позволяла идти быстрее и увереннее. А фактор времени был очень важен. Летом 1949 г. на полигоне под Семипалатинском было проведено первое испытание отечественной атомной бомбы РДС-1. Начальный этап атомной истории России завершился. Впереди открывалась новая эпоха.

Один из руководителей ядерной программы Великобритании профессор Линдеманн (лорд Черуэлл), перечисляя Черчиллю слагаемые, необходимые для достижения реального успешного результата в работах над ядерным оружием, писал: "Что действительно имеет значение, так это данные о том, какие именно процессы оказались успешными, какие шаги предпринимались и какого уровня удалось достигнуть. Почти все остальное печатается ежегодно в большинстве газет". Однако Черуэлл не упомянул и другие важнейшие факторы. Для создания реальной атомной бомбы потребовались уникальные комплексные коллективы, усилия гениальных ученых, пионерские научные технологии, организация новых производств и создание целых новых отраслей экономики.

Да, подобные условия характерны для вообще любого масштабного научно-технического начинания ХХ века. Но что положило начало такому положению вещей, когда был приобретен первый серьезный опыт? О великом американском изобретателе Томасе Альве Эдисоне говорили, что самым нетленным и крупным его изобретением стал... научно-исследовательский институт. В некотором смысле один из крупнейших результатов атомных проектов как в США, так и в СССР - это выработка основных современных подходов к организации комплексного научно-технического межотраслевого сотрудничества, к стимулированию общего прогресса знаний и технологий.

Выше уже говорилось о том, что в СССР атомную проблему были склонны рассматривать вначале как чисто созидательную, дающую миру энергетическое изобилие. Лишь агрессивный курс США вынудил СССР решать эту проблему как оружейную. И реальный ход развития советской атомной физики и техники в послевоенные годы говорит нам, что именно Россия была всегда носительницей идей мира, добра и созидания. История дает тому вполне убедительные примеры в различных сферах человеческого бытия, в том числе и в ядерной сфере.

В апреле 1956 г. Великобританию с официальным визитом посетила советская правительственная делегация во главе с Н.С. Хрущевым. В составе делегации был и И.В. Курчатов. Вот как описывали его появление на улицах Лондона западные журналисты: "Возгласами приветствия был встречен и высокий советский ученый-атомщик, который носит изумительную черную бороду длиною в 10 дюймов". Тогда-то в английском ядерном центре в Харуэлле руководитель советских ядерных работ выступил с речью, буквально ошеломившей аудиторию из 300 английских ученых.

25 апреля он прочел лекцию, которая содержала две части - о вопросах развития атомной энергетики в СССР и о возможности получения термоядерных реакций в газовом разряде. Уже первая часть по своей открытости стала сенсационной. Но подлинное потрясение вызывала информация о проводимых в СССР исследованиях в области управляемых термоядерных реакций. По тем временам секретнейшим считался сам факт их проведения! Эффект был настолько сильным, что газета "Дейли мейл" сообщала: "В течение пяти часов после лекции И.В. Курчатова английские атомщики в Харуэлле звонили по телефону в свой лондонский центр и в резиденцию премьер-министра на Даунинг-стрит, 10, чтобы выяснить, можно ли выступить с официальным заявлением в этой области"!

Англичане решили не выступать немедленно с комментариями, полагая, что потребуется несколько дней для того, чтобы ученые дали исчерпывающую оценку техническим подробностям, изложенным в лекции Курчатова. Так или иначе, но 25 апреля 1956 г. в мировой ядерной эпопее была перевернута новая важнейшая страница. Фактически Курчатов первым сорвал "паранджу", которой ядерная физика была плотно покрыта пятнадцать лет. Возникали перспективы нового международного сотрудничества. Тотальная военная направленность атомных усилий планеты начинала сменяться мирными проектами.

Триумф Курчатова в Харуэлле пришелся примерно на середину периода, разделившего два крупнейших события в области освоения мирного атома. 27 июня 1954 г. в Обнинске вступила в строй первая в мире атомная электростанция. А 5 декабря 1957 г. на воду был спущен первый в мире атомный ледокол - флагман арктического флота "Ленин". Атомная отрасль, родившаяся 30 августа 1945 г. для создания ядерного щита, занимала все более значимое место в структуре народного хозяйства страны.

Нерадостный юбилей

Десять лет назад отечественная атомная отрасль - бывшее ПГУ, бывшее Министерство среднего машиностроенния, "Средмаш", а в 1995 г. - Министерство по атомной энергии Российской Федерации - отмечала полувековой юбилей. И именно тогда голодные атомщики пикетировали Дом правительства... За десять лет ситуация изменилась в чем-то к лучшему. Но в чем-то приближается и к катастрофической - все более стареют без адекватной замены кадры, оружейники деградируют в условиях запрета натурных испытаний. В то же время в США за последние десять лет на поддержку расчетно-экспериментальной и неполигонной базы ядерной оружейной работы израсходованы десятки миллиардов долларов.

В 1994 г. первый министр Российской Федерации по атомной энергии, научный руководитель РФЯЦ-ВНИИЭФ академик РАН В.Н. Михайлов писал в статье "Становая отрасль России" ("Международная жизнь, №6, 1994 г.): "Атомная отрасль Российского государства возникала и развивалась в нелегких и драматических исторических условиях. Но даже самое краткое перечисление лишь некоторых ее достижений звучит, вне сомнения, эпохально: ядерное и термоядерное оружие, ядерная энергетика, мощнейшие ускорители элементарных частиц, космические и судовые энергетические установки, ледокольный атомный флот, металлургия и производство драгоценных и редкоземельных металлов, сверхчистые материалы и сплавы и т.д., без чего не было бы впечатляющих успехов в технике, да и всего промышленного потенциала передовых стран мира... Но, пожалуй, главным "золотом", добытым отечественными атомщиками за уже почти полвека своей работы стали, во-первых, надежно обеспеченный национальный суверенитет и связанная с ним напрямую глобальная стабильность, а во-вторых, сам наш, некогда "секретно знаменитый" "Средмаш", наша отечественная ядерная индустрия и ее люди, без которых невозможны ни научный порыв, ни успехи, ни достижения, - специалисты высокого технического уровня и технологической дисциплины..."

Увы, почти через десять лет после написания этой статьи положение "становой" отрасли России низведено до уровня всего-то Федерального агентства. В свое время имя незабвенного "ЮБ" - Юлия Борисовича Харитона - с уважением произносили все высшие государственные лидеры страны, а звонок "ЮБ" в Политбюро помогал решать многие проблемы. Сегодня же... Сегодня о ядерном Кремлеве, например (шестьдесят лет со дня образования которого исполнится в 2006 г.!), говорят намного реже, чем о приближающемся 300-летии Саровской пустыни, на бывшей территории которой в 1946 г. разместилось КБ-11. Хотя эти русские земли, где преподобный отец Серафим Саровский вооружал русский дух "духовным щитом", давно обрели судьбу и значение кузницы щита уже ядерного.

Сегодня многие специалисты высокого технического уровня и технологической дисциплины, имеющие реальный опыт разработки реального оружия, специалисты, о которых так хорошо сказал академик В.Н. Михайлов, постарели еще на десять лет и приближаются к пенсионному возрасту. Это надо знать, и это надо исправлять. И, скажем, восстановление министерского статуса атомной отрасли (восстановление указом главы государства!) стало бы достойным признанием жизненной важности для России ее ядерного статуса. Все острее ставит сама жизнь и вопрос о необходимости возобновления Россией натурных испытаний оружия. Нам не на кого тут оглядываться! Быть уверенным как в своем ядерном щите, так и в квалификации, в компетентности его творцов - суверенное право Российского государства!

В представленой статье изложена точка зрения автора, ее написавшего, и не имеет никакого прямого отношения к точке зрения ведущего раздела. Данная информация представлена как исторические материалы. Мы не несем ответственность за поступки посетителей сайта после прочтения статьи. Данная статья получена из открытых источников и опубликована в информационных целях. В случае неосознанного нарушения авторских прав информация будет убрана после получения соответсвующей просьбы от авторов или издателей в письменном виде.

e-mail друга: Ваше имя:


< 2018 Сегодня < Сен >
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
Сотрудничество
Реклама на сайте



Реклама