Site map 1Site map 2Site map 3Site map 4Site map 5Site map 6Site map 7Site map 8Site map 9Site map 10Site map 11Site map 12Site map 13Site map 14Site map 15Site map 16Site map 17Site map 18Site map 19Site map 20Site map 21Site map 22Site map 23Site map 24Site map 25Site map 26Site map 27Site map 28Site map 29Site map 30Site map 31Site map 32Site map 33Site map 34Site map 35Site map 36Site map 37Site map 38Site map 39Site map 40Site map 41Site map 42Site map 43Site map 44Site map 45Site map 46Site map 47Site map 48Site map 49Site map 50Site map 51Site map 52Site map 53Site map 54Site map 55Site map 56Site map 57Site map 58Site map 59Site map 60Site map 61Site map 62Site map 63Site map 64Site map 65Site map 66Site map 67Site map 68Site map 69Site map 70Site map 71Site map 72Site map 73Site map 74Site map 75Site map 76Site map 77Site map 78Site map 79Site map 80Site map 81Site map 82Site map 83Site map 84Site map 85Site map 86Site map 87Site map 88Site map 89Site map 90Site map 91Site map 92Site map 93Site map 94Site map 95Site map 96Site map 97Site map 98Site map 99Site map 100Site map 101Site map 102Site map 103Site map 104Site map 105Site map 106Site map 107Site map 108Site map 109Site map 110Site map 111Site map 112Site map 113Site map 114Site map 115Site map 116Site map 117Site map 118Site map 119Site map 120Site map 121Site map 122Site map 123Site map 124Site map 125Site map 126Site map 127Site map 128Site map 129Site map 130Site map 131Site map 132Site map 133Site map 134Site map 135Site map 136Site map 137Site map 138Site map 139Site map 140Site map 141Site map 142Site map 143Site map 144Site map 145Site map 146Site map 147Site map 148Site map 149Site map 150Site map 151Site map 152Site map 153Site map 154Site map 155Site map 156Site map 157Site map 158Site map 159Site map 160Site map 161Site map 162Site map 163Site map 164Site map 165Site map 166Site map 167Site map 168Site map 169Site map 170Site map 171Site map 172Site map 173Site map 174Site map 175Site map 176Site map 177Site map 178Site map 179Site map 180Site map 181Site map 182Site map 183Site map 184Site map 185Site map 186Site map 187Site map 188Site map 189Site map 190Site map 191Site map 192Site map 193Site map 194Site map 195Site map 196Site map 197Site map 198Site map 199Site map 200Site map 201Site map 202Site map 203Site map 204Site map 205Site map 206Site map 207Site map 208Site map 209Site map 210Site map 211Site map 212Site map 213Site map 214Site map 215Site map 216Site map 217Site map 218Site map 219Site map 220Site map 221Site map 222Site map 223Site map 224Site map 225Site map 226Site map 227Site map 228Site map 229Site map 230Site map 231Site map 232Site map 233Site map 234Site map 235Site map 236Site map 237Site map 238Site map 239Site map 240Site map 241Site map 242Site map 243Site map 244Site map 245Site map 246Site map 247Site map 248Site map 249Site map 250Site map 251Site map 252Site map 253Site map 254Site map 255Site map 256Site map 257Site map 258Site map 259Site map 260Site map 261Site map 262Site map 263Site map 264Site map 265Site map 266Site map 267Site map 268Site map 269Site map 270Site map 271Site map 272Site map 273Site map 274Site map 275Site map 276Site map 277Site map 278Site map 279Site map 280Site map 281Site map 282Site map 283Site map 284Site map 285Site map 286Site map 287Site map 288Site map 289Site map 290Site map 291Site map 292Site map 293Site map 294Site map 295Site map 296Site map 297Site map 298Site map 299Site map 300Site map 301Site map 302Site map 303Site map 304Site map 305Site map 306Site map 307Site map 308Site map 309Site map 310Site map 311Site map 312Site map 313Site map 314Site map 315Site map 316Site map 317Site map 318Site map 319Site map 320Site map 321Site map 322Site map 323Site map 324Site map 325Site map 326Site map 327Site map 328Site map 329Site map 330Site map 331Site map 332Site map 333Site map 334Site map 335Site map 336Site map 337Site map 338Site map 339Site map 340Site map 341Site map 342Site map 343Site map 344Site map 345Site map 346Site map 347Site map 348Site map 349Site map 350Site map 351Site map 352Site map 353Site map 354Site map 355Site map 356Site map 357Site map 358Site map 359Site map 360Site map 361Site map 362Site map 363Site map 364Site map 365Site map 366Site map 367Site map 368Site map 369Site map 370Site map 371
english


 
 

О нас | О проекте | Как вступить в проект? | Подписка

 

Разделы сайта

Новости Армии


Вооружение

Поиск
в новостях:  
в статьях:  
в оружии и гр. тех.:  
в видео:  
в фото:  
в файлах:  
Реклама

Артиллеристы
Отправить другу

Мужиков Анатолий Николаевич (капитан). Ненависть и жестокость.

1945 год. Победоносное движение наших войск по земле врага продолжалось с большой стремительностью. Западная Польша, но фактически это уже немецкая территория, так как до войны ее оккупировали немцы. Вступив на эту землю, мы видели большую противоположность в сравнении к российской и белорусской земле. Дороги благоустроенные, леса ухоженные, дома в деревнях кирпичные покрыты черепицей, много фруктовых садов. При движении по Западной Польше мы встречали в основном поляков, а немецкое население продолжало бежать с отступающей немецкой армией на запад в Германию.

Наша 35-я минометная бригада, состоящая из 4 минометных полков, как бригада резерва главного командования 1-го Белорусского фронта, была придана для поддержки одной из стрелковых дивизий в ходе ее наступления. Я в это время являлся командиром взвода разведки штаба 35-й гвардейской бригады, переведенный на эту должность по просьбе начальника разведки бригады гв. майора Федорова из 131-го гв. минометного полка, где я был командиром взвода управления.

Войска 1-го Белорусского фронта продвигались с боями и встречали на своем пути неослабевающее сопротивление фашистов. Немцы в отчаянии дрались за свою землю, используя малейшие естественные преграды, населенные пункты, делали дерзкие налеты авиацией, наши потери не уменьшались. Отступая, враг за собой разрушал мосты, минировал дороги, дома, устраивал и другие смертоносные сюрпризы. На отдельных рубежах, особенно на водных, на заранее хорошо подготовленных местах, они сдерживали наши части, завязывались упорные, но недолговременные бои, в новых прорывах наши части устремлялись лавиной вперед, не давая врагу опомниться и закрепиться. Немцы большие надежды возлагали на последний водный рубеж обороны, Одер.

Настроение у нас было приподнятое, мы чувствовали, что победа близка. Питались мы хорошо, готовили еду, в основном, из хороших немецких продуктов, да и так в наступлении всегда под рукой было сало, консервы, курятина, поросятина и так далее. Немецкое население, уходя из городов и деревень, оставляли свои дома с вещами и живностью. Было плохо для нашей армии тем, что свободно можно было достать любому выпивку – спирт, вино, самогон, не все могли устоять от этого соблазна. Много было случаев отравления спиртом-сырцом, а это разлагало армию. Были и у меня во взводе неприятные для меня случаи, когда отдельные солдаты (недисциплинированные) набирались этого зелья, как случай с рядовым (фамилию забыл). По национальности узбек или казах, ухитрился напиться и стал «хорохорить», а дело было на марше, мы ехали в грузовой автомашине под тентом. Пришлось силой самих солдат, моих разведчиков, утихомиривать этого разбушевавшегося вояку.

При вступлении на землю фашистской Германии командованием Советской армии в то время была развязана кампания пропаганды, агитации и настрой войск на враждебность и жестокость к немецкому солдату, как фашисту, так и мирному населению. Были такие призывы, как «отомсти немцу за наш народ», «убей немца», «нет пощады немцу», «выжги немецкую землю» и так далее. И действительно, наши солдаты и офицеры были настроены так жестоко и враждебно, что творили порой ничем не оправданные злодеяния ко всем невинным людям. Конечно, может быть, они действительно расквитывались с немцами за те деяния, которые они творили на нашей земле.

На подступах к Берлину были спущены директивы и приказы вышестоящего командования войскам. В них было требование лояльно относиться к мирному немецкому населению, строго пресекались грабежи и изнасилования. Эти требования, указанные в приказах, в войсках выполнялись.

К вечеру наш штаб бригады разместился вблизи одного селения, по всей вероятности, это было богатое поместье. Добротные кирпичные строения, скотные дворы, заводик по производству спирта (винокурня) и прочее. Март месяц, снег еще не весь стаял, и мы одеты по-зимнему. Разместились в уютных домиках, брошенных хозяевами-немцами на окраине поместья, и могли какое-то небольшое время отдохнуть. Мы с командиром взвода связи ст. лейтенантом Сергеем Виноградовым и двумя разведчиками с ведома начальника разведки майора Федорова направились в имение для уточнения обстановки, которая сложилась в районе размещения штаба бригады. Надвигалась вечерняя темнота, легкий мороз, настроение было приподнятое после хорошего обеда с выпивкой. На подходе к поместью слышались русские песни, где-то играли на баяне, часто встречалась шатающиеся офицеры, была, слышна и частая беспорядочная стрельба из личного оружия, чувствовалось, что дорвалась до спирта, разгулялась офицерская братья. Бесконтрольность, благоприятная обстановка, когда фронт продвинулся далеко вперед - все это настраивало расхлябанность солдат и офицеров. Мы выяснили, что в имении расположились передовые части одной из дивизий, большого начальства еще поблизости нет, и некому было утихомирить разгулявшихся офицеров. Зайдя в одно из кирпичных жилых зданий, мы очутилась в полуподвальном помещении, подобно большому залу, где стояли пять-шесть небрежно заправленных коек к большой стол, рядом просторная кутая. Нам представилась такая картина - за столом сидела небольшая компания из мужчин и женщин, поглощающих стоящее на столе в бутылках спиртное и горланящие песни, на отдельных кокках завалившись пьяные парочки, Стоял галдеж, песни, лилась из радиоприемника музыка, некоторые молодые женщины перепились так, что не могли с собой владеть, это были работницы поместья из русского и польского населения, согнанные для работы на помещика.

Во дворе мы увидели группу подвыпивших офицеров возбужденно, с ненавистью обсуждавших какой то вопрос, офицеры кричали в сторону стоявших перед ними трех человек. Как мы узнали, это был хозяин поместья с женой и дочерью, он был без ноги, на костылях , ногу потерял на войне, девочка, десяти лет, прижалась к матери. Пьяная группа офицеров требовала возмездия за злодеяния, которые фашисты творили на нашей земле. После недолгих возбужденных споров, офицеры решили расстрелять всех троих стоящих перед ними, отведя их в сторону, несколько офицеров добровольцев из личного своего оружия на глазах у всех расстреляли их. Было очень тяжело на душе после такой увиденной нами бессмысленной и жестокой сцены.

Так день за днем и ночами мы двигалась с колоннами пехоты, танков, артиллерии и другой техникой по малым и большим дорогам на запад, от такой лавины войск трудно было устоять фашистам. К вечеру наша колонна подошла к реке Друть отделявшей нас от польского городка Калиш. Немцы, пользуясь водной преградой, подходы к городу за рекой укрепили разветвленной сетью траншей. Река Друть, шириной пятьдесят метров, была покрыта тонким льдом. Стрелковая дивизия, которую поддерживала минометным огнем при наступлении наша минометная бригада, готовилась к форсированию этой реки. Понтоннный батальон готовил свои понтоны к развертыванию. Часто низко над нами пролетали наши штурмовики, обстреливая из своих пушек вражеские колонны, нанося фашистам большие потери. Большие затруднения в переправе наши войска испытывали из-за частых налетов пикирующих бомбардировщиков, а так же от интенсивных артналетов противника с противоположного берега. Превосходство в численности и интенсивном ведении огня нашей артиллерии над немцами сыграло решающую роль в переброске частей через реку. К концу дня чувствовалось, что противник стал слабо реагировать на скопление войск и форсирование реки. Причиной этому являлось то, что наши войска на других направлениях прорвала оборону, угрожали немцам их окружением, поэтому сравнительно легко была прорвана на нашем участке оборона немцев с преодолением водной преграды. Переехав на своей грузовой автомашине по понтонному мосту реку, я, ком. взвода связи ст. лейтенант Сергей Виноградов, техник по ремонту радиостанций лейтенант Ежик с группой разведчиков и связистов разместилась в одном из пустых домов на краю города. На берегу реки были видны траншеи немцев, из которых уже стрельбы не слышалось. К вечеру колонны советских войск, прогрохотав по улицам города, ушли вперед, а мне начальник штаба приказал ожидать одну отставшую от колонны автомашину штаба. Дожидаясь ее, мы решили воспользоваться передышкой, пообедать у, привести себя в порядок. Мы со старшим лейтенантом Виноградовым и лейтенантом Ежиком устроились па обед в одной из комнат, а сержант с солдатами в другой, им я разрешил перед обедом принять по сто грамм спиртного, так, чтобы быть в хорошем настроении. Стояла непривычная для нас тишина, не слышно ни стрельбы, ни разрывов. Но вот, в разгар нашего обеда мы с улицы услышали выстрелы и крики часового, бросив свой обед, все выбежали из дома, захватив свое оружие, и гранаты. Часовой, возбужденный от происшедшего, доложил, что со стороны траншей его обстреляли из автомата или винтовки, но к счастью в него не попали. Мы поняли, что в траншеях остатки отрезанной группировки немцев, которые хотят прорваться к своим частям, но для осуществления их цели мы для них являемся препятствием. Мы принимаем решение: выбить из траншей немцев, не дать им вырваться из западни, в которую они попали.

Определив, как действовать в данной сложной ситуации, чтобы вытеснить огнем своего оружия фашистов из траншей к реке, мы разделились на группы. Сержант Логинов со своей группой в три человека, я с другой, и старший лейтенант с третьей разбежались по ходам и переходам траншей и стали выбивать при помощи имеющегося у нас оружия из траншей немцев. Скрываясь в траншеях, они отстреливались из стрелкового оружия, оказывая сопротивление, завязался настоящий бой. Мы не предполагали, что имеем дело со значительной группой немцев. Свист пуль, автоматная трескотня, ружейная стрельба и взрывы гранат продолжались минут пятнадцать. Мы действовали с двух сторон и немцы могли отходить по траншеям, как мы и предполагали, только к реке. Расположение траншей было запутанное и ориентироваться по ним было сложно. Наш ориентир был река. Трудно описывать ход боя, каждая группа действовала самостоятельно, поддерживая друг друга. В одной из траншей, которая выходила в главную траншею переднего края, я потерял ориентировку и бдительность, решил приподняться из траншеи, чтобы осмотреть сверху расположение траншей и определить обстановку, как сразу чем-то меня ожгло. Я увидел, что в метрах двадцати из траншеи по мне в упор стрелял немец из автомата. Ив тот же момент, когда я еще не успел сообразить о случившемся, по этому немцу из-за моей спины кем-то была выпущена автоматная очередь и немец свалился в траншею. Это спас мне жизнь разведчик младший сержант Расказенко, который по траншее следовал за мной и вовремя увидел стрелявшего немца, тут же автоматная очередь сразила фашиста. Мне опять повезло, так как у немца затвор автомата был поставлен на одиночную стрельбу, а не на очередь. Только после боя я определил, что пуля из автомата прошла у меня под мышкой левой руки, не задев тело, прошила на мне одежду, сделав в ней дырку. Бой продолжался минут тридцать. Отдельные немцы, прижатые к реке, видя свое безвыходной положение, стали выскакивать из траншей, на берег реки, бросая свое оружие, поднимали руки, а один из них попытался бежать по льду реки, но провалился под лед и с трудом выбрался на берег, дрожа от холода или от страха. Стрельба из траншей продолжалась уже реже, но угроза прорыва немцев еще оставалась. Человек пять фрицев, что смогли выгнать из траншей, согнали в группу подальше от места боя и окружили. Мы все так были возбуждены под влиянием этого боя, а еще подогретые спиртным, стали осматривать фашистов, обнаружив у них спрятанные за спиной под поясом «парабэллы» (немецкие пистолеты) и посчитали, что немцы этим спрятанным оружием, могли в какой-то момент нас обстрелять. Наш лейтенант (мастер по ремонту радиостанции) в бою был ранен в плечо, все это усилило нашу ненависть к фашистам, и мы решили их расстрелять.

Был уже вечер, надо было что-то предпринимать, я дал своим разведчикам команду отойти от окруженной группы и открыть по ним огонь. Автоматные очереди огласили надвигавшуюся темноту, немцы, сраженные автоматными очередями, падали, слышны были крики и стоны, но у нас в то время не было к фашистам никакой жалости, мы видели в каждом немце ненавистного врага, которого надо уничтожать, неотразимое возмездие, таков был приказ.

Убедившись, что вся группа расстрелянных нами немцев лежит мертвой, мы не задерживаясь, покинули наше временное прибежище и на автомашине устремились догонять наши передовые часта, так и не дождавшись отставшую штабную машину. Со стороны реки из траншей все были слышны автоматные очереди и ружейная стрельба оставшейся еще там какой-то части немецкой группировки.

Вспоминая об этом эпизоде, я постоянно виню себя в бессмысленном, безжалостном расстреле этой группы немцев.

Двигаясь по еще замерзшим дорогам западной Польши, можно было видеть такие страшные картины, когда на дорогах валялась размятые танками и машинами тела людей, коней, коров, разбитые повозки, машины и. другой скарб. Нетрудно было догадаться, что это поспешно уходили колонны немецких беженцев в глубь своей территории от наступающих наших войск, но бронированные советские части, особенно танковые колонны, настигали беженцев и врезались в их массу, больше всего это происходило в ночное время, когда колонны беженцев двигались, прикрываясь темнотой от налета советской авиации.

В одном из населенных пунктов, в хорошем двух этажном доме кратковременно остановился передохнуть после продолжительного передвижения в наступлении войск командир нашей минометной бригады, находясь в непосредственном контакте с командиром того стрелкового соединения, которому бригада придана для огневой поддержки в наступлении. В командный пункт командира бригады входили отдельные работники служб и штаба бригады: адъютант ст. лейтенант Пушкин (ранее, до назначения меня ком, взвода разведки, эту должность занимал начальник разведки бригады майор Федоров), помощник начальника штаба майор Дьяконов, начальник связи с двумя радистами, ординарец, я - командир взвода разведки ст. лейтенант Мужиков с шестью разведчиками, вооруженными автоматами, карабинами, гранатами и даже ручным пулеметом. Этот командный пункт непосредственно постоянно поддерживал связь по радио или кабельно-проводному телефону с штабом и полками.

Командир бригады полковник Ушаков, впоследствии генерал, Герой Советского Союза, был без левой руки, которую потерял в первые дни войны. Командир бригады подчинялся только командующему артиллерией 1-го Белорусского фронта маршалу Казакову, так как 35-я гвардейская отдельная минометная бригада была резервом командования Фронта. У генерала Ушакова особенно была большая ненависть к немцам за потерянную руку, это можно было заключить из того, что, покидая после кратковременной остановки немецкий дом, он лично поджег в доме вещи, а от них загорелся весь дом.

Фашистские войска терпели большие потери и отходили за р. Одер, последний оборонительный рубеж Берлина. Шли в бой его последние резервы, а они пополнялись после тотальной мобилизации пожилыми людьми и даже детьми и подростками.

Несмотря на свое явное поражение, фашисты отчаянно сопротивлялись, мы часто попадали под их бомбежки и обстрелы. Вот, двигаясь через небольшой лесочек, неожиданно попали под бомбежку и обстрел "мессеров" (пикирующие немецкие самолеты). Остановив машины и рассредоточив их, мы разбежались по лесочку, подальше от машин. Каждый искал себе какое-нибудь укрытие, чтобы спастись от обстрела с самолетов, но поблизости укрытий не было. Я упал под дерево и крутился по земле вокруг него, заслоняясь стволом дерева от пулеметных трасс. Пули впивались в сосну и землю, от дерева летели щепки, но к счастью меня не задели. Я не помню, кто-то из нашей группы был ранен. Таким налетам авиации наша группа подвергалась на всем пути.

На одной из дорог, у населенного пункта, нам встретилась группа ребят лет по пятнадцать, одетых не по размеру для них в немецкую солдатскую форму, они испуганно смотрели на проходившие сов. войска с грозной техникой, многие из них держали свои винтовки вниз стволами и плакали. Ребята-солдаты не решались расходиться, были растеряны и подавлены. Подойдя к ним (один из нас говорил по-немецки) мы узнали, что они жители ближайших населенных пунктов, призваны в армию в этом месяце, некоторые из них бормотали, что Гитлеру капут. Взяв у этих вояк винтовки, мы приказали им разойтись по своим домам. Они с такой радостью на лице поплелись к своим населенным пунктам, смотреть на них в это время было очень жалко. И еще, у своего полуразрушенного дома стоял старик, не скрывая своих слез плакал и что-то кричал, из его слов можно было понять, что «Гитлеру капут». Он, видно, в душе проклинал Гитлера, который принес им вместо обещанного процветания горе и страдания

Показать источник
Автор: Интервью и литературная обработка:
Баир Иринчеев
Просмотров: 578

Комментарии к статье (0)

В представленой статье изложена точка зрения автора, ее написавшего, и не имеет никакого прямого отношения к точке зрения ведущего раздела. Данная информация представлена как исторические материалы. Мы не несем ответственность за поступки посетителей сайта после прочтения статьи. Данная статья получена из открытых источников и опубликована в информационных целях. В случае неосознанного нарушения авторских прав информация будет убрана после получения соответсвующей просьбы от авторов или издателей в письменном виде.

e-mail друга: Ваше имя:


< 2017 Сегодня < Ноя >
ПнВтСрЧтПтСбВс
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930   
Сотрудничество
Реклама на сайте



Реклама