Site map 1Site map 2Site map 3Site map 4Site map 5Site map 6Site map 7Site map 8Site map 9Site map 10Site map 11Site map 12Site map 13Site map 14Site map 15Site map 16Site map 17Site map 18Site map 19Site map 20Site map 21Site map 22Site map 23Site map 24Site map 25Site map 26Site map 27Site map 28Site map 29Site map 30Site map 31Site map 32Site map 33Site map 34Site map 35Site map 36Site map 37Site map 38Site map 39Site map 40Site map 41Site map 42Site map 43Site map 44Site map 45Site map 46Site map 47Site map 48Site map 49Site map 50Site map 51Site map 52Site map 53Site map 54Site map 55Site map 56Site map 57Site map 58Site map 59Site map 60Site map 61Site map 62Site map 63Site map 64Site map 65Site map 66Site map 67Site map 68Site map 69Site map 70Site map 71Site map 72Site map 73Site map 74Site map 75Site map 76Site map 77Site map 78Site map 79Site map 80Site map 81Site map 82Site map 83Site map 84Site map 85Site map 86Site map 87Site map 88Site map 89Site map 90Site map 91Site map 92Site map 93Site map 94Site map 95Site map 96Site map 97Site map 98Site map 99Site map 100Site map 101Site map 102Site map 103Site map 104Site map 105Site map 106Site map 107Site map 108Site map 109Site map 110Site map 111Site map 112Site map 113Site map 114Site map 115Site map 116Site map 117Site map 118Site map 119Site map 120Site map 121Site map 122Site map 123Site map 124Site map 125Site map 126Site map 127Site map 128Site map 129Site map 130Site map 131Site map 132Site map 133Site map 134Site map 135Site map 136Site map 137Site map 138Site map 139Site map 140Site map 141Site map 142Site map 143Site map 144Site map 145Site map 146Site map 147Site map 148Site map 149Site map 150Site map 151Site map 152Site map 153Site map 154Site map 155Site map 156Site map 157Site map 158Site map 159Site map 160Site map 161Site map 162Site map 163Site map 164Site map 165Site map 166Site map 167Site map 168Site map 169Site map 170Site map 171Site map 172Site map 173Site map 174Site map 175Site map 176Site map 177Site map 178Site map 179Site map 180Site map 181Site map 182Site map 183Site map 184Site map 185Site map 186Site map 187Site map 188Site map 189Site map 190Site map 191Site map 192Site map 193Site map 194Site map 195Site map 196Site map 197Site map 198Site map 199Site map 200Site map 201Site map 202Site map 203Site map 204Site map 205Site map 206Site map 207Site map 208Site map 209Site map 210Site map 211Site map 212Site map 213Site map 214Site map 215Site map 216Site map 217Site map 218Site map 219Site map 220Site map 221Site map 222Site map 223Site map 224Site map 225Site map 226Site map 227Site map 228Site map 229Site map 230Site map 231Site map 232Site map 233Site map 234Site map 235Site map 236Site map 237Site map 238Site map 239Site map 240Site map 241Site map 242Site map 243Site map 244Site map 245Site map 246Site map 247Site map 248Site map 249Site map 250Site map 251Site map 252Site map 253Site map 254Site map 255Site map 256Site map 257Site map 258Site map 259Site map 260Site map 261Site map 262Site map 263Site map 264Site map 265Site map 266Site map 267Site map 268Site map 269Site map 270Site map 271Site map 272Site map 273Site map 274Site map 275Site map 276Site map 277Site map 278Site map 279Site map 280Site map 281Site map 282Site map 283Site map 284Site map 285Site map 286Site map 287Site map 288Site map 289Site map 290Site map 291Site map 292Site map 293Site map 294Site map 295Site map 296Site map 297Site map 298Site map 299Site map 300Site map 301Site map 302Site map 303Site map 304Site map 305Site map 306Site map 307Site map 308Site map 309Site map 310Site map 311Site map 312Site map 313Site map 314Site map 315Site map 316Site map 317Site map 318Site map 319Site map 320Site map 321Site map 322Site map 323Site map 324Site map 325Site map 326Site map 327Site map 328Site map 329Site map 330Site map 331Site map 332Site map 333Site map 334Site map 335Site map 336Site map 337Site map 338Site map 339Site map 340Site map 341Site map 342Site map 343Site map 344Site map 345Site map 346Site map 347Site map 348Site map 349Site map 350Site map 351Site map 352Site map 353Site map 354Site map 355Site map 356Site map 357Site map 358Site map 359Site map 360Site map 361Site map 362Site map 363Site map 364Site map 365Site map 366Site map 367Site map 368Site map 369Site map 370Site map 371
english


 
 

О нас | О проекте | Как вступить в проект? | Подписка

 

Разделы сайта

Новости Армии


Вооружение

Поиск
в новостях:  
в статьях:  
в оружии и гр. тех.:  
в видео:  
в фото:  
в файлах:  
Реклама

Летчики
Отправить другу

Белошицкий Василий Яковлевич (майор). Интервью.


Белошицкий В.Я.1940

- До войны я закончил Краснодарское авиационное училище штурманов. Это было в 39-м году, в 40-м году мне предложили уже из части, где я служил после окончания училища, поступить в Военно-политическую академию имени Ленина. Я согласился. К 22 июня 41-го года мы заканчивали первый курс. Это было воскресенье, а в понедельник у нас должен был быть экзамен по важному предмету "История войн и военное искусство". Поэтому мы в воскресенье все сидели в академии, в библиотеке, в классах и изучали дополнительные материалы - готовились к экзаменам, которые должны были состояться в понедельник.

Началась война. С началом войны ряд предметов сократили. Первый курс мы закончили полностью, как положено. А дальше сократили до 4-х месяцев, второй курс и такой же срок - 3-й курс. Учиться мы стали по 8 часов. Раньше четыре часа учились: лекции были, а потом самостоятельная работа.

- А.Д. Академия где находилась?

- Академия находилась в Москве. Я потом расскажу. 8 часов сидеть, лекции слушать, а потом после этого еще читать первоисточники - было очень тяжело. Но тем не менее мы считались с тем, что всем тяжело. Ровно через месяц после начала войны немцы начали бомбить Москву. Мы несли соответствующие функции по обеспечению порядка, по предотвращению каких-то выступлений, провокаций и так дальше. Несли круглосуточное дежурство по смене, у метро "Маяковская". По очереди слушатели направлялись на крыши для сбрасывания зажигательных бомб. Удалось около десятка бомб таких сбросить на асфальт. Посылали нас и на окопы.

А когда немцы стали приближаться к Москве, то правительство было принято решение все высшие учебные военные заведения, т. е. академии, эвакуировать из Москвы и нас эвакуировали туда же, куда месяц до этого были эвакуированы наши семьи - в Башкирию, в Стерлитамак. Вот там мы заканчивали полный курс учебы в академии, провели экзамены, получили дипломы и сразу всех нас по воинским частям.

- А.Д. А 16 октября были какие-то выступления в Москве?

- Выступлений никаких не было. Что обращало на себя внимание - это страшная перегрузка городского транспорта и попытка выехать из Москвы. Это длилось несколько дней на наших глазах. Мы старались, по мере наших возможностей, разъяснять людям,что бы они не паниковали.

В Башкирии, мы закончили 2-й и 3-й курс учебы, получили дипломы и получили назначения. Я получил назначение комиссаром эскадрильи отдельного 823-го дальнебомбардировочного полка, который базировался в районе ст. Хвойная под Ленинградом. Это уже 42-й год. Мы входили в состав Волховского фронта. За этот короткий период я, как политработник, комиссар эскадрильи, и штурмана, наряду с обеспечением высокого уровня боевой подготовки нашего полка, лично совершил пять боевых вылетов по переднему краю обороны на Волховском фронте. Нам не до глубокого тыла было. Мы разрушали здесь. Вскоре наш полк расформировали и меня направили в Москву в резерв, в распоряжение политуправления авиации дальнего действия. Я дня 3 - 4 прожил, подождал, потом издали приказ и меня направили на такую же должность комиссаром эскадрильи в 4-й авиационный полк авиации дальнего действия, который базировался в Монино. Здесь я как штурман прошел опять проверку, и учебную подготовку к боевым действиям. Как комиссар я стал выполнять полеты с разными экипажами. В этом полку я пробыл до мая 43-го года, а в мае 43-го года нашу дивизию развернули, дальнюю авиацию расширили, дивизию развернули в корпус, полк - в дивизию, а эскадрилью - в полк. И с мая 43-го года стал уже заместителем командира полка по политчасти и в этой должности я пробыл до 52-го года. У полка номер был 17-й гвардейский Рослинский

Все трудно рассказать, просто хочу сказать, что авиация дальнего действия в этот период стала при необходимости участвовать в фронтовых операциях. Лично мне удалось совершить более ста вылетов, 109. Из них 19 вылетов под Сталинградом. Это были не дальние вылеты, потому что мы не из Москвы летали туда, а мы были перебазированный в район Сталинграда. Находились от линии фронта где-то в 100 километрах, не больше и совершали по 2 и по 3 вылета в сутки. Вечерние, ночные и с ночи утренние. Когда немцы капитулировали, мы перебазировались обратно на свою базу в Монино и выполняли следующие задачи.

- А.Д. А на чем летали?

- Основной самолет авиации дальнего действия Ил-4. Как его не ругают, а я его люблю. По тому времени это был очень хороший самолет. И пилоты не обижались, он был очень надежный, легко управлялся. Обеспечивался необходимым запасом горючего для выполнения дальних стратегических заданий. Мы летали из Пружан на Берлин, на Свеномюнде, на Кенигсберг.

Авиация дальнего действия весь период войны была подчинена непосредственно верховному главнокомандующему Сталину. Командующий авиации Голованов имел у него, относился Сталин к нему с большим доверием, уважением. А он в с вою очередь на базе этого доверия раскрыл все свои природные военные способности, очень успешно, грамотно руководил авиацией дальнего действия, обладал высоким авторитетом был тесно с вязан не только с командованием, я бы сказал с личным составом. Потому что часто прилетал на аэродромы и беседовал с техниками, летчиками, рядовыми людьми. Проверял их настроения, запросы. Ну так, мелочи. Но эти вопросы решались, потому что его сопровождали инженеры, тыловики. Больших жалоб не высказывали, потому что не было для этого оснований. Это я просто говорю так. С личным составом он общался постоянно. Мне довелось ему лично один раз докладывать о выполнении задания на Брянск. Тогда Брянск был большой стратегической базой немецких войск. Наш полк, в числе других полков выполнял боевые задания. Воздушная оборона немцев была сильная. Там прожектора, зенитная артиллерия, но мы на это не обращали внимание, некогда было. Надо было прицелиться, сбросить бомбу, а после сброса, когда посмотришь - черте что творится в воздухе: и справа, и слева самолеты, и взрывы их зенитной артиллерии. Летчики к этому времени были уже опытные, быстро меняли высоту, курс и мы выходили на левую сторону, потому что она была наиболее безопасной. Там были партизанские зоны. Это спасало и нас. И вот, когда я прилетел после одного из этих заданий, прямо у самолета меня ждет командир полка на машине. Говорит: в штабе сидит Голованов и ему надо доложить о выполнении заданий. Я, как штурман, и летчик Климаченкок пошли докладывать. Я представился, когда вошел, Голованову. Доложил ему. Ответил на все его вопросы обстоятельно. Он все внимательно записал и говорит: "Сейчас еду напрямую к Сталину докладывать."

- А.Д. А на Волховском фронте на чем летали?

- Тоже на нашем. Авиация дальнего действия вся была вооружена Ил-4. Американскими самолетами было вооружено два полка или три полка. И я скажу, летчики этот американский самолет осваивали, но без особого порыва. И не было ощущения того, что это значительно превосходящая наши машина.

- А.Д. Какой-нибудь вылет запомнился вам? Что-нибудь можете рассказать?

- Мне запомнились вылеты под Сталинградом. Они все оставляли большое впечатление, потому что это прифронтовые боевые бомбардировки. Летали на аэродром Питомник. Там была противовоздушная оборона очень неэффективная, но огромное количество самолетов, машин, людей. Бомбометание проводили с полторы или две тысячи метров. Видно было как самолеты, танки и автомашины, разлетались в цепки, чуть ли не до высоты нашего полета. Вот такой эпизод. Еще один полет могу рассказать. Наносили мы удар по аэродрому Брянскому. Чем он характерный был для меня. Мы сделали три или четыре захода. По-моему, даже четыре захода. Летчик был неопытный. Первый: подлетаешь - сильная противовоздушная оборона. Прожектора и зенитки в основном. У меня прицел, я рассчитал, все элементы, которые необходимы для определения точного угла бомбометания. Только подходим, надо кнопку нажать - самолет вправо. Я не имею права бомбить, потому что бомбы не попадут в цель при таком курсе. На второй круг пошли - такая же ситуация идти. Пошли на третий круг. Зашли - такая же история. И только на четвертом заходе летчик выдерживал все точно. Выдержали точно курс и я хорошо, видимо, рассчитал угол бомбометания, нажал на кнопку. Дал команду "Сброс" летчику, и он начал выходить. Летчик, и стрелок-радист, увидели разрывы бомб и щепки от самолетов. Это их всех обрадовало и они все закричали "Ура! Ура!" Хорошо отбомбились! Прилетели домой. Вылет этот для меня был тяжелым Летчик, видимо, не понял в чем дело. Он думал, что это я виноват. Сделал замечание: "Ну при таком бомбометании мы с Вами долго не налетаем." Я говорю: "Надо понимать в чем дело. Я мог бы сбросить, конечно, на 100, на 200 метров от цели."

Очень эффективное было бомбометание всей нашей авиации в районе боевых действий под Ленинградом. В том числе и мое. Нам тогда было поручено разгромить артиллерийскую группировку, обстреливавшую город. Особенность этого вылета заключалась в том, что мы на этот объект залетали с запада. Ленинград обходили слева, с северо-запада, через пролив выходили на место их базирования, чего немцы не ожидали. И очень эффективно мы их там раздолбали. Они прекратили обстрелы. Десять дней с лишним вообще не было ни одного выстрела с позиции, по которой мы работали.

- А.Д. А как оценивалась эффективность, когда вы прилетали с задания?

- Только визуально. В основном мне приходилось докладывать, как штурману. Были специальные самолеты наши в составе полка. Один или два экипажа фотографировали цель до бомбометания и после. У них были ФОТАБы.

- А.Д. Как происходил выход на цель?

- Самое главное - это учет направления и скорости ветра. Второе - учет высоты. От определения какое атмосферное давление на какой высоте зависит скорость полета. А подтверждалось это уже визуальным наблюдением при подходе за сто километров, взяли курс на эту цель, выход на цель, уже курс не меняли, но после того курс не меняли. Вот это в основном. И, конечно, следил за скоростью, потому что точность бомбометания зависит от точности курса, определения высоты и скорости.

- А.Д. С какой высоты обычно проходило бомбометание?

- Здесь стандарта никакого не было, все зависело от оценки цели, степени ее противовоздушной защиты.

- А.Д. В 42-м году днем не летали?

- Нет, только ночью. Днем летали только на Кенигсберг. утренний полет. И когда немцы были окружены под Сталинградом - там на рассвете.

- А.Д. С немецкими истребителями приходилось встречать?

- Немецких истребителей приходилось видеть в небе несколько раз. Но, воздушных боев мы не вели.

- А.Д. Если захватывают самолет прожектором?

- Ну это если над целю и ты на боевом курсе, то надо его держать. Он длиться всего несколько секунд. Как только бомбы сбросил, нажал на кнопку, люки закрыл, летчик как правило или влево, или вправо, меняет высоту и выходит из зоны прожекторного наблюдения.

- А.Д. А летали в группе или поодиночке?

- Летали только строем. Но строй такой - один за одним. Так, чтобы звеном лететь, эскадрильей лететь - такого не было. Ночные полеты. Здесь только соблюдался интервал между самолетами и высота.

- А.Д. А обратно?

- Здесь была некоторая свобода, но все равно приходилось соблюдать маршрут. Можно было лететь и прямо, без смены курса. Но по различным соображениям, в том числе и тактическим, курс над территорий противника надо было менять, обходить узлы ПВО. Высоту тоже меняли.

- А.Д. А были случаи оставления самолетов в связи с потерей ориентировки?

- У меня лично такого случая не было, и ориентировку ни разу не терял, но такие случаи были, особенно с молодыми. Были случаи со смертельным исходом.

- А.Д. Много экипажей гибло?

- Нет.

- А.Д. У Вас, как комиссара эскадрильи, какие функции?

Вверху: Белошицкий, Гизело

Внизу: Матросов, Шаронов, ?

- Первое - это личный пример, на основании которого можно делать какие-то предложения, замечания, давать советы. Затем перед каждым вылетом - это самое важное, обеспечить поддержание высокого уровня дисциплины, боевой стойкости, высокого уровня подготовки к каждому вылету, изучение маршрута, изучение всей ситуации. Политической стойкости обеспечение, развеять трусость, страх, преувеличивать опасность вылета. Те элементы, которые влияют на уровень и качество боевой работы. То есть нужно было обеспечить высокий уровень политической сознательности, уровень оценки конкретной боевой обстановки, пресекать нарушения воинской дисциплины, выражение какого-то пессимизма и так дальше, такие факты были, то есть обеспечить высокий уровень военно-боевой подготовки и стойкости всех категорий военнослужащих. Категории разные: это летный состав, штурманы, стрелки техники. Надо было замечать проявления высокой дисциплины и сознательности, их мужество. Вот эти факторы надо было не упускать. Потому что, летчик совершит вылет и экипаж отлично провел бомбометание, преодолел сложные погодные условия, и если это не заметить и не отметить и не выделить, это снижало боевой потенциал.

Показать источник
Автор: Запись и обработка:
Артем Драбкин
Просмотров: 495

Комментарии к статье (0)

В представленой статье изложена точка зрения автора, ее написавшего, и не имеет никакого прямого отношения к точке зрения ведущего раздела. Данная информация представлена как исторические материалы. Мы не несем ответственность за поступки посетителей сайта после прочтения статьи. Данная статья получена из открытых источников и опубликована в информационных целях. В случае неосознанного нарушения авторских прав информация будет убрана после получения соответсвующей просьбы от авторов или издателей в письменном виде.

e-mail друга: Ваше имя:


< 2017 Сегодня < Апр >
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
Сотрудничество
Реклама на сайте




Реклама